Мир без конца

Вон Перкин, толстый и хитрый, подобострастный с покупателями и грубый со всеми остальными. Аннет лучезарно улыбалась, расхаживая с подносом яиц в руках. Платье туго натянуто на груди, пряди светлых волос выбивались из-под шапки и ниспадали завитками на румяные щеки и длинную шею. А вон и Вулфрик, похожий на архангела, что ненароком спустился на землю и по ошибке затесался среди людей.

– Вон он, – пробормотала Гвенда. – Тот высокий с…

– Я поняла, – перебила Керис. – Так хорош, что хочется съесть.

– Теперь ты меня понимаешь.

– Он не слишком молод?

– Ему шестнадцать, мне восемнадцать. Аннет тоже восемнадцать.

– Ясно.

– Знаю, что ты думаешь, – проговорила Гвенда. – Он чересчур хорош для меня.

– Вовсе нет…

– Красивые мужчины никогда не влюбляются в уродок, ведь так?

– Ты не уродка…

– Я видела себя в зеркале. – Воспоминание было болезненным, и девушка поморщилась. – Расплакалась, когда поняла, на что похожа. У меня большой нос и глаза сидят слишком близко. Как у отца.

Керис возразила:

– У тебя красивые карие глаза и чудесные густые волосы.

– Но с ним мы не пара.

Вулфрик стоял боком к подругам, как бы намеренно выставляя напоказ свой точеный профиль. Обе девушки восхищенно любовались юношей, затем он повернулся, и Гвенда разинула рот. Другая половина его лица выглядела сплошным синяком и распухла, а глаз не открывался.

Девушка подбежала к Вулфрику:

– Что случилось?

Юноша вздрогнул от неожиданности.

– О, привет, Гвенда. Да подрался тут… – Явно смущенный, он отвернулся.

– С кем?

– С графским сквайром.

– Тебе больно?

– Не волнуйся, все в порядке, – раздраженно бросил юноша.

Он, конечно, не понял, почему Гвенда так встревожилась. Может быть, подумал даже, что она тишком злорадствует.

– С каким сквайром? – спросила Керис.

Вулфрик с интересом покосился на нее и по одежде понял, что перед ним состоятельная горожанка.

– Его зовут Ральф Фицджеральд.

– О, брат Мерфина! – воскликнула Керис. – Он не пострадал?

– Я сломал ему нос.

– И тебя не наказали?

– Просидел ночь в колодках.

У Гвенды вырвался крик ужаса.

– Бедный!

– Ничего страшного. Мой брат отгонял всех, кто хотел бросить в меня камень.

– Все равно…

Гвенда страшно испугалась. Любое ограничение свободы виделось ей наихудшей пыткой на свете.

Между тем к разговору присоединилась Аннет, отделавшаяся от очередного покупателя.

– А, это ты, Гвенда, – холодно промолвила она.