Нашествие. Битва за Москву (сборник)

Думаю, тачанки варханов устроены по этому же принципу, понимаешь? Чтобы можно было и рогача запрячь – и, если топливо имеется, на движке катить. О чем это нам говорит?

Кирилл ответил, не задумываясь:

– О том, что варханы в дальние походы часто ездят. И в такие места попадают, где горючку не раздобыть.

– Ну да, ну правильно, – согласился Яков, любовно поглаживая борт автовозки. – Так что теперь у нас с тобой есть такое вот средство передвижения.

– Да, но куда двигаться-то? – спросил Кирилл. И добавил, заметив, как странно Яков Афанасьевич глядит на него: – В чем дело?

– Пойдем в дом, – предложил тот.

 – Поговорить надо.

Когда Кирилл присел на койку и положил катану рядом, тявканье снаружи стало громче, и он привстал, решив, что гиены направляются к оврагу, но звуки вскоре стихли. Яков подтащил к столу табурет, поставил бутыль крыжовницы, открыл новый пакет сока, быстро нарезал колбасу. Кирилл уже заметил, что простые домашние заботы, которыми, как правило, больше заняты женщины, Якову Афанасьевичу приятны: он любил хлопотать по хозяйству, готовить и убирать не меньше, чем возиться со своей автовозкой.

Помимо сока и настойки, агроном достал пару бутылок пива из большой упаковки, которую добыл в деревенском магазине. Налил себе крыжовницы, подцепил вилкой ломтик селедки из пластиковой упаковки, взял стакан. Кирилл открыл пиво, они выпили. Агроном крякнул, явно с большим кайфом закусил селедочкой, съел еще кружок колбасы. Кир сделал бутерброд, откусывая от него и попивая пиво, откинулся на койке.

– Ночью ты бредил, – сказал Яков, снова наливая себе настойки. – Говорил про свою катану, еще вспоминал маму, а еще какого-то человека со странным именем, дай припомню…

– Артемий Лазаревич, – подсказал Кирилл.

– Да, его. И ты…

– Ладно, не темни. Что я там наговорил, что ты услышал?

Яков Афанасьевич, уже поднесший стакан к губам, не стал пить – поставил его, отодвинул от себя. Подавшись вперед, навалился на стол локтями и уставился Кириллу в глаза.

А тот заметил вдруг, что ружье покойного механика Глеба, которое Яков постоянно носил с собой, стоит рядом, прислоненное к столу.

Так стоит, что схватить его собеседник сможет очень быстро. До сих пор повода не доверять агроному у Кира не было, они, можно сказать, даже подружились – настолько, насколько могли подружиться двое с такой разницей в возрасте, и в той мере, в какой Кирилл Мерсер вообще был способен на дружбу. Но вот сейчас ему почему-то захотелось взяться за катану.