Сны под стеклом. Бортжурнал капитана Зельтца

К тому времени я уже разбогател настолько, что, после долгих лихорадочных размышлений и подсчётов, рискнул приобрести «Пентиум-1» с огромным, в 2 ГБ хард-диском.

Местами исправляя, по своему разумению, немногочисленные ошибки, местами дополняя «выпавшие» из логической цепочки повествования моменты, я начал реставрацию рукописи. Главного героя и автора я решил назвать «капитан Зельтц», поскольку именно от лица капитана Зельтца изложены некоторые события.

Прошло ещё несколько лет, восстановление рукописи закончено.

Поскольку истинный автор нам неизвестен, я, как корректор (и в какой-то степени – соавтор) предлагаю считать автором рукописи капитана Зельтца.

Все упоминаемые ниже события, персонажи, страны и континенты – вероятно, являются проекцией вымышленных иллюзорных фантомов в интроецированных аспектах бессознательного отдела психики автора.

Любые совпадения с реальными физическими лицами – случайны и неумышленны.

Предисловие

У бело-силиконовой стены нашей девятиэтажки притулилась маленькая жестяная крыша входа в подвал.

Подвал этот индуцировал в октябрятах разные страшные фантазии. Там, как и полагается реально страшному и таинственному подвалу, не было освещения, пахло старой могилой и те, у кого хватило смелости спуститься по ступенькам, и свернуть за угол, куда вели кишечные хитросплетения труб… те уже не возвращались.

Не возвращались такими, как прежде. Ибо не только нельзя войти в один и тот же подвал дважды, но, что ещё интереснее, вошедшие в подвал – это уже не те, что вышли из подвала.

Я вот увлёкся темой подвала, а на самом-то деле, хотел поговорить о жестяной крыше.

Жила-была жестяная крыша. Голуби не сидели на ней. Не было на ней кирпичной трубы, и дебошир-Карлсон не опускал свои мото-ягодицы на её раскалённую полуденным солнцем жесть. Крыша чувствовала себя одинокой и ненужной, несмотря на то, что силиконовые кирпичи пытались всячески подбадривать её, уверяя, что она просто-таки спасает подвал от дождя и снега.

Но крыша не верила кирпичам, потому что подвал и так был вечно залит по колено вонючей жижей из его ржавой требухи.

Один мальчик очень любил забираться на крышу, лежать на ней и глядеть в космос. Между ним и космосом плыли облака. И мальчик любовался ими, а они выделывались, принимая причудливые формы: смешные рожицы, животных, а иногда – целые воздушные замки. И мальчик, и крыша, и облака ощущали в это время океаническое единение, покой и блаженство.