Расчеловечивание

И под ним я золотистыми буквами пропечатал «Город Горловка», потому что до сих пор не мог привыкнуть к названию на «-ка» и подсознательно чувствовал потребность в том, чтобы придать Горловке статус города.

Дверь открылась, и на пороге возник Большой. Стоя в пол оборота к нам, он о чём-то беседовал со стоящим в коридоре Майором. Пройдя внутрь и, не обращая на нас никакого внимания, они стали изучать карту.

– Командир, вот здесь – объездная, – водил пальцем по карте Дима, – пока что идут по этой. Надо встречать.

– Нет, встретить-то мы встретим, не вопрос, но вот где?

– Ну, они сейчас под Артёмовском стоят. Сколько – точно не знаю. Если на нас попрут, то будут идти через МБП. Или огородами.

– Местных, скажи, чтобы чаще опрашивали. Пусть при малейшем подозрении сразу сообщают.

– Понял. Если шо, я уже на блок отзвонился, там в курсах.

– Добро, давай ща ещё съездим на Глубокую, там посмотрим.

И они вышли. Через пару минут за окном послышался кашель стартера. Мы выглянули во двор и увидели, как выезжает за ворота сиреневый Шевроле Ланос с мигалками на крыше.

Раздался стук в дверь.

– Войдите, не заперто! – Славик явно обживался.

На пороге появился мой вчерашний знакомец. Протрезвев и проведя ночь в подвале, он излучал библейское смирение с ведром воды и шваброй в руках. На глазах исправляющийся тунеядец начал скованно водить тряпкой по полу. На какое-то время мы снова погрузились в виртуальный мир.

– Разрешите, я под столом протру, – он уже вымыл почти всю комнату, и теперь мы ему мешали.

– Завтра утром домой пойдёшь. Ещё раз попадёшься пьяным – две недели будешь полы драить, ясно? – сказал Славик, вставая и отходя в сторону.

– Да ясно, – протянул он в ответ, продолжая натирать полы.

– А у нас много этих доходяг?

– Одиннадцать.

– Ничего себе. И все – алкаши?

– Да. Ну, максимум – хулиганы. Тяжёлых тут у нас нет.

– А где они есть?

– Не у нас. Разве не понятно?

– Так, – обратился он к закончившему работу мужичку, – швабру в сортир поставь, и иди в подвал.

Тот покорно вышел.

– Ладно, министр, я пойду, завтра увидимся! – он протянул мне щуплую руку в перчатке с обрезанными пальцами.

Вечерело. Здесь ночь ложилась на землю очень быстро, и как только солнце спотыкалось о терриконы и падало за горизонт, всё вокруг становилось тёмно-синим. В домах один за другим, как по команде, загорались огоньки. Подойдя к окну, я закурил.