Ангел греха. Часть I. Грязные лица

Власть благополучно изъяла: два Кольта Драгуна третьей модели 44-го калибра, каждый из которых ещё с рычагом-шомполом для заряжания (для вдавливание пули в камору барабана), оба украшены гравировкой сцены боя рейнджеров с индейцами, оба всем очень понравились (оружие в черте города всем плебеям, кроме маршала, шерифа и его помощников носить запрещено); круглые свинцовые пули; сложенный бумажный лист из внутреннего кармана драного бандитского пыльника; комок мятых гринбеков (основная государственная валюта); потёртая дорожная сумка на лошади, из которой шериф небрежно вытряхнул на землю неопределённую субстанцию отдалённо напоминающую испорченную еду, пустой треснувший сосуд из высушенной тыквы без остатков влаги, пороховницу с чёрным порохом, подменный барабан, капсюли, мульду для отливки пуль, кресало, нож Боуи, свинцовую чушку и различные безделушки, вроде миниатюрных фигурок животных умело вырезанных из кости, явно ремесленниками другой культуры (доисторической или первобытной).

Некоторым завистливым свидетелям представилась колоритная романтичная сцена, в которой свободный от погрузки скота ковбой под звёздами сидит у костра в прерии и отливает пули, чистит револьверы с любовью, покуривает, жуёт табак, попивает виски из старой солдатской фляги и никто ему не нужен, как и он никому, он даже готовит себе еду сам. За что обыватели его дружно возненавидели, женщины среди которых единовременно подумали: «Мужчина должен быть добытчиком, а женщина хранительницей очага»; или: «У мужчины должен быть блеск в глазах, пока он молод».

Цельные изъятые купюры шериф незаметно от всех ловко, используя навыки профессионального шулера припрятал в рукав, не считая спрессованных обрывков, которые судя по всему ковбой забивал в дула капсульных револьверов, в качестве пыжей, как идейный капиталист наоборот, но не коммунист, так как бандитская сволочь. Все причиндалы шериф сгрёб обратно в сумку и гордо закинул её себе на плечо.

– Увы, к моему глубочайшему сожалению комнат свободных нет и завтра не будет, – отрыгнул человек с двумя бесполезными подбородками и в мятом цилиндре, хозяин того самого единственного салуна и по совместительству единственной в городе гостиницы.

Завершив обыск до конца, глядя на кровавого человека, нервно поправляя шляпу с плотно набитой седельной сумой на плече и сигарой во рту шериф дал себе волю вслух порассуждать: «Куда и кому сбагрить обузу…».