Кесаревна Отрада между славой и смертью. Книга 1

Алексей очень быстро вскинул винтовку к плечу, выстрелил, перезарядил, выстрелил… Подсознательно он ожидал, что звук будет более громкий. Расстреляв обойму, он подошёл к мишени. Чёрный кружок в центре её был разлохмачен.

Хорошо.

Он знал, что точно так же будет стрелять из любого другого оружия. В конце концов, всё это условность и почти что видимость…

Ствол винтовки лишь чуть нагрелся.

Но, наверное, выстрелы его всё же немного оглушили, потому что шагов по лестнице он не услышал, и лишь вернувшись в свой кабинет, обнаружил там трёх девиц, похожих, как сёстры.

– Здравствуйте, – протянула одна, а остальные подхватили: – …вуйте, вуйте.

– Здравствуйте, красавицы, – согласился Алексей. – И кто же вы такие здесь?

– А мы… вот… записаны. Я Колмакова, а это Швец, а это Сорочинская.

– Нас Кузьма Васильевич в стрелковый кружок записал, – сказала Швец.

– Понял, – кивнул Алексей. – Раз записал, будем заниматься. С той недели начнем.

– А вы наш новый военрук? – спросила третья, Сорочинская.

– Так точно.

– А как вас зовут?

– Алексей Данилович.

– Очень приятно… приятно, – все трое исполнили маленькие карманные реверансы. – Так вы нам скажете, когда на занятия приходить?

– Расписание вывешу. А Кузьма Васильевич когда занятия проводил?

– По пятницам, после шестого урока…

– Может быть, так и оставим. Ну, бегите, мне тут ещё всё закрывать и на сигнализацию ставить.

– Ага. До свидания! (досвида!.. досда!..) Если что понадобится, то нас спрашивайте!

Умчались.

Алексей запер шкаф, потом кабинет, выключил свет, включил сигнализацию, запер обе двери в подвал и пошёл в общежитие.

Комната была что надо: узкая продавленная кровать с тусклым матрацем, две табуретки, полка на стене. Работала только одна розетка. Туалет за тонкой перегородкой, и вода из бачка текла беспрерывно. Алексей бросил полученные простыни и полотенца на кровать, сел рядом и откинулся к стене.

Так он просидел не меньше часа.

Потом в дверь постучали.

– Да, – сказал Алексей. – Не заперто.

Вошёл мужчина лет сорока пяти в спортивных штанах, но в пиджаке. Лицо его было того замечательного не-характерного типа, которое носят в обыденности знаменитые актёры и проповедники: чуть смазанные черты, чуть простоватая мимика. Два-три штриха – и лицо взрывается характером. Потом эти штрихи убираются…

– Здравствуйте, сосед, – сказал мужчина. – Вы заместо Кузьмы будете у нас работать? Давайте познакомимся.