Изнанка

Они одновременно старались принять вертикальное положение и двигаться ко мне. Ни черта плавать не умеют, уроды. Те, что остались наверху, подступили к краю, едва не падали вниз. Они меня просто сжирали своими глазками-маслинами. Толкали друг друга, как зомбяки вытянули вперед руки и хватали воздух своими пальцами, жуткая картина признаюсь тебе. Страшно представить, что было бы со мной, поймай они меня. Порвали бы. Точно разодрали бы на куски, столько в них было злости.

Уголек опустился вниз и вздрогнул, Павел выдохнул струю дыма.

В горле у Муханова запершило. Но он не роптал, с интересом слушал историю.

– Вот, – Павел собирался с мыслями, восстанавливая в памяти цепь событий.

– Я сам не лучше ихнего барахтался в грязи, как щенок. Хорошо, что кирасу снял в коллекторе. Силы таяли, словно снег в ладони. Едва останавливался, как сразу начинал тонуть. С горем пополам минут за десять продвинулся метра на три, когда обернулся один бледнолицый уже ушел на дно, только шляпа осталась. Второй глотал жижу, а те двое, что на пристани даже не пытались им помочь.

Они стояли напротив меня на берегу и бесполезно ловили пальцами воздух. И знаешь, Генка, что в этом всем сумасшествие поразило больше всего? Ни звука, только всплески грязи. Растворитель молча захлебывался, не вякал, не пикая. Очуметь.

Уголек подпрыгнул вверх. Павел жадно затянулся. Кончик сигареты вспыхнул ярким огоньком.

– Я проплыл, если можно так назвать беспомощное барахтанье, еще полметра, когда понял, что не дотяну до берега. Устал пипец как.

Тело отказывалось слушаться. Перед глазами поплыли круги, я начал тонуть. Реально тонуть. Но ты знаешь, Муха, мне не было страшно. Клянусь. Все так стало пофиг. Только телефон не выпускал из рук.

Павел хмыкнул.

– Представляешь, я дурень надеялся, что вдруг он зазвонит.

Павел замолчал. Сделал две затяжки подряд. Потом продолжил.

– Еще я надеялся, что ты Муха догадаешься и поможешь. Я не сводил глаз с выхода из коллектора. С этого чертова черного круга. До последнего надеялся, даже тогда, когда грязь подступила к губам.

Кричать пытался.

– Паш, – вспыхнул Генка, испытывая жгучее желание оправдаться, – я подумал, что ты того, уже в лучшем мире, то есть в нашем. Просто был уверен, что ты меня кинул.

– Ладно, проехали, – печально проговорил Павел.

– Я уже попробовал на вкус ил, когда моя нога почувствовала что-то твердое. Подумал – дно. Так обрадовался, ты не представляешь. Не пойму, откуда взялись силы. Я продолжил бороться за жизнь.