Те, кто выжил

И еще много где так.

– Вы же в Кааге? – поморщив лоб, спросила Дрика. – Я правильно запомнила?

– Правильно! – радостно подтвердил тот и протянул руку, представившись кем-то вроде Димитра.

Понятно, все же Балканы. Дрика представилась в ответ, а я просто протянул руку, почему-то себя не назвав. Не знаю почему – что-то не очень он мне нравился. И это не ревность из-за Дрики, вовсе нет, просто почему-то никогда не доверял людям назойливым, пусть даже и очень дружелюбным. А этот Димитр постоянно рядом оказывается, и в недостатке назойливости его не обвинишь.

Как банный лист примерно.

– Вы можете с нами доехать до Каага и там почитать все объявления, – предложил он. – И список людей есть, нас там уже почти две тысячи.

– Мама вряд ли бы оказалась в Кааге – далековато, – усомнилась Дрика.

– Объявления развешивает и те, кто едет в другие коммуны, – возразил Димитр. – Мы сюда тоже целую пачку привезли и развесили – от тех, кто у нас живет. Не видели? Почти у самого КПП на шлюзе. И к нам могли привезти.

– Нет, не обратили внимания, – ответил я. – Посмотрим обязательно.

– А Кааг прямо на пути к Амстердаму, даже крюка делать не надо – почти не потеряете времени. К тому же у нас много людей из Амстердама: люди из города во все стороны бежали.

Я мельком глянул на Дрику и увидел, что она явно загорелась идеей, подкинутой назойливым Димитром. Идея и вправду была разумной – было бы странно, если бы не появились такие доски с объявлениями о розыске близких. Поэтому, несмотря на всю антипатию к «кавалеру», я сказал:

– Дрика, давай тогда заедем, почитаем.

Смотри, отсюда в Схипхол ехать не проблема.

– Да, конечно! – радостно согласилась она.

– Мы завтра с утра выезжаем, – сообщил обрадованный Димитр. – Мы стоим в соседнем ряду с вашей пожарной машиной.

– Хорошо.

Димитр ушел в сторону рынка, а мы с Дрикой, оседлав велосипеды, поехали в сторону КПП, где действительно обнаружили стену, почти сплошь оклеенную объявлениями. Их было очень много – сотни, тысячи небольших бумажек, на которых фломастерами, маркерами, карандашами и ручками были написаны имена, адреса, призывы.

Это был словно молчаливый и одновременно оглушительный крик отчаяния – последние люди почти мертвой земли надеялись найти живыми тех, с кем потеряли связь. Я видел лицо Дрики, я видел, как она шевелила губами, читая объявление за объявлением, не дочитывала, перебегала с места на место, время от времени сталкиваясь с другими людьми… больно на нее смотреть, если честно.