Те, кто выжил

На блоке были солдаты в непривычно выглядящем зелено-желто-буром камуфляже, с автоматами FNC на груди. Там нас и остановили.

– А теперь на каком надо говорить? – с затаенной тоской спросил Сэм.

– На фламандском, – сказала Дрика. – Французскую Бельгию мы уже проскочили. Но вообще здесь все говорят по-английски, как у нас дома. И в любом случае можете рассчитывать на меня.

Дальше все было уже стандартно и привычно, подобным образом нас уже не раз останавливали на пути. На этот раз подошедший к нам сержант был разве что без темных очков, но его глаза было трудно разглядеть из-за низко надвинутой каски в камуфляжном чехле такой же необычной расцветки, как и его униформа.

Он спросил что-то на фламандском, Дрика ему ответила длинной быстрой фразой, после которой сержант кивнул и повторил свой вопрос на английском:

– Кто вы, откуда и куда следуете?

Мы ответили со всей возможной откровенностью, и сержант чуть дара речи не утратил. Пару раз переспросил: «Из Америки? В Москву?» – и, получив утвердительный ответ, помолчал, а затем обратился к Дрике:

– И вы в Москву?

– Нет, я в Амстердам, почти приехала, – ответила девушка.

Возникла пауза, потому что растерянный сержант не знал, о чем нас еще надо спрашивать, а мы ему не подсказывали. Потом он задал простейший из доступных вопросов:

– Хотите проехать на территорию порта?

– Если там можно будет отдохнуть в безопасности и получить информацию о том, что нас ждет дальше, – мы были бы рады иметь возможность проехать, – выдал я несколько велеречивый ответ.

– Да, это все возможно, – радостно ухватил потерявшуюся было нить разговора сержант. – У нас есть гостевая территория. И есть где узнать новости: там увидите вагончики, радиофургоны и табличку «Центр информации».

Процедура пропуска оказалась недолгой, нас зарегистрировали вместе с машиной, и шлагбаум из горизонтального положения передвинулся в вертикальное.

– Следуйте по указателям «Гостевая зона», – сказал сержант напоследок.

Нам осталось только поблагодарить и следовать этим самым указателям, написанным, к слову, аж на четырех языках – фламандском, французском, немецком и английском.

Стрелки вели нас мимо больших складских зданий, какого-то завода, строек – и вывели на огромную площадку, уставленную до боли знакомыми контейнерами, прямо как в Хьюстоне. У самого въезда мы увидели четыре командно-штабные машины и антенны вокруг них, и там же было два сборных домика-бытовки и несколько биотуалетов на улице.