Папирус любви

– Но вы ведь тоже можете это сделать? Рассказать?

Желудок снова подал голос, заставив ее спохватиться и взять в руки ложку.

– Я всего лишь дуэнья, госпожа, – Марика одобрительно глянула на то, как ест подопечная, а затем начала разделывать слизня. – Лорд Рамон объяснит все лучше.

Упругий розовый деликатес распался на две половинки и вокруг распространился божественный аромат. Чарующий, пробуждающий аппетит, заставляющий тело дрожать в экстазе…

Все еще голодная студентка с трудом отвела жадный взгляд от чуда местной кухни и продолжила сражение с похлебкой.

“Зачем отказалась, спрашивается… китайцы ведь такое лопают… дура…”

Когда с едой было покончено, довольная старушка мгновенно убрала посуду и куда-то убежала, но уже через пару минут явилась вновь.

– А теперь, госпожа, не хотите ли поговорить с магом?

– Не хочу, – сердито произнесла Катя, забирая с кровати невесть каким образом сохранившийся клатч. – Но придется, блин.

Снаружи все оказалось точно таким же, как и в воспоминаниях – длинные ряды палаток, воины в средневековых доспехах, лошади, костры.

Девушка словно наяву ощутила гнусный вкус плотно заткнувшего ее ротик кляпа и брезгливо сплюнула, вызвав тем самым укоризненный взгляд Марики. Впрочем, от нотаций дуэнья воздержалась – они оказались рядом с конечной точкой маршрута.

Шатер мага выглядел достаточно неказисто, отличаясь от других лишь черным цветом и серебряными узорами, кое-где украшавшими собой плотную ткань.

– Господин Рамон, – тем временем осторожно позвала ее спутница. – Это Марика.

– Заходите, – донесся изнутри раздраженный голос. – Жду.

Катя вслед за дуэньей пробралась внутрь сооружения и замерла.

Впереди находился большой массивный стол. Тот самый, на котором…

– Старый козел, – невольно пробормотала студентка, вспоминая трогающую ее беспомощное тело руку. – Гнусный извращенец…

– Ну и зачем мне учить эту дикарку? – поинтересовался в ответ вышедший к ним навстречу хозяин шатра, неприязненно рассматривая гостью. – Предлагал же сдать в рабство и забыть.

Девушку внезапно разобрала обида пополам со злостью.