Ленин. 1917-04

Тот вцепился в неё, явно не собираясь отдавать, но Маркин, не обращая внимания на его усилия, крепко взял ту за ствол, снял с плеча Кравцова и, поднеся к глазам, стал внимательно изучать. Сопротивления молодого солдата он при этом как бы и не заметил.

– Ну ничего себе! С виду матрос как матрос, а мускулы просто стальные, – присвистнул Петро.

Веснушчатый матросик, правильно поняв его присвист, повернул к Мартынову голову и шёпотом разъяснил:

– У Николая силища немеряная. Давеча идём, патрулируем, – он с наслаждением произнёс это учёное слово, – глядим – несколько парней девку у забора зажимают.

Ну, мы, конечно, к ним, мол, стоять, кто такие, отстаньте от девчонки. Тех-то хоть больше, чем нас было, да мы при винтовках и не лыком шиты. Только, вишь ты, их ещё больше оказалось … из проулков повыходили. Я уж струхнул, признаться, а Николаю всё нипочём. Кто старший – спрашивает. Ну, самый здоровый из тех и подошёл. С ленцой так, с развальцем. А ты что за хрен с бугра – спрашивает – и руку Николаю к лицу тянет – вроде схватить хочет.

Ну, Николай Григорьич ему и врезал. Тот постоял как-то задумчиво, потом сразу соскучился и на землю отдыхать улёгся. Остальные тикать, мы за ними. Кого повязали, кого нет. В Петросовет сдали. А глянули на того задумчивого, а он уж и не дышит. С одного удара Николай из него жизнь вышиб.

– Переборщил … малость … не рассчитал, – отозвался Маркин, который, оказывается, всё прекрасно слышал, – ничего … их так и так … Петросовет к стенке прислонил … не впервой … шалили … этот просто чуть раньше … туда отправился.

Он уже выбрал на винтовке наиболее интересовавшее место и внимательно его разглядывал. Местом этим оказался штык.

– Значит, не убивал … говоришь … а кровь на штыке … откуда?

Алексей уставился на штык – и глаза его выпучились. Остальные тоже перевели взгляды туда же. На штыке виднелась свежая кровь, даже не успевшая полностью свернуться.

– Ей-Богу, не знаю, – залепетал солдат, – вот тебе истинный крест.

Он размашисто перекрестился. Но Маркина это не переубедило.

– Э, парень … у тебя и на плече шинели кровь … видать, всё-таки ты убил … хватай его, братва.

Два матроса сноровисто схватили Алексея за руки. Тот не сопротивлялся, лишь побледнел, заморгал и часто-часто облизывал губы. Лицо скривилось – он готов был заплакать. Петру стало его жалко.

– Постой, Николай, не спеши. Дело серьёзное, дай-ка осмотреться.