Ленин. 1917-04

– Николай Маркин я … да нет … какая милиция … запомнился мне … тот случай … порядка нет … убить могут … прямо на улицах … из-за таких торговок … вот я с братишками … патрулировать решил … маленько … порядок нужем.

– Во-во! – вклинился молодой солдат, о котором, похоже, забыли, – Убивают людей. Я ж говорю, я в кусты по нужде – а там она.

Вспомнив, зачем они здесь, матросы развернулись снова к солдату.

– Ну веди … в кусты … показывай.

Алексей послушно повернулся, шагнул к кустам, раздвинул их, сделал несколько шагов и остановился у лежавшего на земле трупа женщины лет сорока с возмущённо открытым ртом.

Одета убитая была в простенький платок, телогрейку, домотканую юбку и стоптанные валенки. На левой груди виднелась большое кровавое пятно. Кровь была и на траве около трупа.

Маркин мрачно посмотрел на мёртвую, после чего перевёл взгляд на Кравцова.

– По нужде … говоришь … ты всегда по нужде … с винтовкой ходишь?

Алексей торопливо кивнул.

– Ну да, всегда. В доме рядом держу, спать ложусь – у кровати ставлю, иду куда – на плечо вешаю. Больно много лихих людей развелось. А так мне спокойнее. Да хоть Филиппыча спросите, он подтвердит.

– Филиппыч … кто это?

– Земляк это мой, курские мы, из села Соловьи. Филиппыч, значит, сторож здешний. Особнячок – титулярного советника господина Мезенского Аполлинария Кузьмича.

А Филиппыч дом сторожит, как положено. А это, в кустах лежит – Лукерья. За прислугу у Аполлинария Кузьмича была. Ну там прибраться, обед сготовить, то да сё. Во-он в том домике проживала. А Филиппыч за дворника и за сторожа. Двор содержать, за порядком смотреть. Земляк мой. Ну, говорил уже. Как я в Питер в Волынский полк попал, так вскорости его сыскал и стал захаживать.

– Так ты убил-то?

У Алексея даже рот открылся от возмущения.

– Да не я это, что ты плетёшь?! Я ж говорю, вышел по нужде, зашёл в кусты, глянь – а она лежит.

Маркин мрачно взирал на Алексея.

– По нужде, говоришь … ну-ка, дай сюда … винтовку.

С этими словами матрос потянулся к винтовке, висящей на плече солдата.