Плавильный котел

– Шабис наступает! – вскричала Кетлин, – еврейка, а не знает свой святой день!

– Я – еврейка!? Да как вы смеете?

– О, я страшно извиняюсь, мисс! Вы выглядите, как иностранка, и я подумала…

– Я – русская! Однако правильно ли я поняла, что господин Квиксано еврей?

– Здесь два еврея, мисс! – внесла ясность ирландка.

– Неужели это возможно? У Давида такие приятные манеры…

– Оба и каждый из них! – злорадно разъяснила Кетлин безнадежность ситуации.

– По-моему, вы всех считаете евреями. Судя по фамилии, Квиксано – испанцы.

– Испанцы? Взгляните на молитвенник старухи! – Кетлин показала Вере книгу на иврите.

В гостиную вернулся принаряженный Мендель, увидел молодую, богато одетую даму, которую принял за ученицу. Вера направлялась к двери, собираясь уйти.

– Сожалею, заставил вас ждать. Присядете? – спросил Мендель, указывая Вере на кресло.

– Прошу прощения, это ошибка, мне нужен другой человек… я ухожу, – пробормотала Вера.

– Могу ли я помочь вам найти его?

– Благодарю, не хочу вас утруждать, – сказала Вера, пытаясь открыть дверь.

– Позвольте мне! – воскликнул Мендель и отпер замок.

Изумленная столь обходительным обращением, Вера почувствовала, как тает ее антиеврейское предубеждение.

– Я искала вашего сына…

– Это мой племянник Давид. Он сейчас в детском доме инвалидов. Играет для детей.

– Как благородно! – воскликнула гостья и окончательно рассталась с предубеждением.

– Он делает это бескорыстно, мисс…

– Ревендаль.

– Давид говорил о вас. Он был восхищен, он назвал вас душой землячества!

– Мы хотим пригласить его вновь играть у нас, – сказала Вера, смущенная похвалой.

Из кухни появилась госпожа Квиксано, уселась в кресло.

– Чего хочет шикса? – спросила на идиш старая леди, и ответ Менделя удовлетворил ее.

– Что говорит ваша мать? – полюбопытствовала Вера.

– Она не знает английский – только идиш. Интересуется вами, – ответил Мендель.

– Можете доложить, что я в полном порядке.

– Она прожила свою жизнь в России. Я вызвал ее сюда. Она не любит Америку.

– А ваш племянник родился здесь?

– Нет, он тоже из России, спасся оттуда. Он музыкант-самоучка и очень талантлив.

– И не любит Америку?

– Наоборот! Он обожает эту страну.

– А я хоть и русская, но и я спасалась из России. Останься – и очутилась бы в Сибири.

– Значит, вы революционерка?

– Можно честно жить в России и не быть революционеркой? Видите, я тоже знаю беды.