Плавильный котел

Событие это помогло понять евреям великой державы, что участи беженцев им не миновать. В начале 20-го века они влились в европейский поток парий, и Америка щедро наделяла каждого иммигранта шансом на новую судьбу.

Учитель музыки Мендель Квиксано живет с престарелой матерью в Нью-Йорке. Он приютил у себя юного племянника Давида, спасшегося из Кишиневского кошмара, взявшего жизни его родителей, братьев и сестер. Редкий музыкальный дар вчерашнего вундеркинда сулит ему скорую славу.

Гостиная в доме Менделя соединяет американский дух с еврейским. Над входной дверью укреплен звездно-полосатый флаг, уживающийся с мезузой на косяке. Стена украшена портретами Колумба и Линкольна, и тут же висит картина с изображением молящихся у Стены плача в Иерусалиме. Стеллаж отягощен английскими книгами и ветхими фолиантами на иврите. Центр комнаты занимает рояль. На покрытом красной скатертью столе высятся груды нот.

Мендель расположился в кресле у камина. Голова увенчана черной ермолкой, на ногах стоптанные домашние туфли, поношенный вельветовый пиджак помогает каминному теплу согревать старое тело. Морщины прошлых бедствий на библейском лице не разглажены надеждой на будущее счастье.

Раздался стук в дверь. Ожидавший прихода нового ученика, Мендель поспешил в свою спальню переодеться. Открывать пошла служанка, молодая ирландка Кетлин.

– Я – Вера Ревендаль. Мне нужен господин Квиксано, – отчеканила вошедшая.

– Который господин Квиксано? – мрачно спросила Кетлин.

– Здесь два господина Квиксано?

– Разве я не ясно сказала, что их два?

– Я ищу того, который играет.

– И тот и другой этим занимаются!

– Оба играют на скрипке?

– Нет! Старый учит недорослей бренчать на пианино.

– Он-то мне и нужен! – горячо воскликнула Вера.

– Его нет! – прозвучал лаконичный ответ, и Кетлин попыталась выставить гостью.

– Не закрывайте дверь! Я из землячества. Я напишу ему записку.

– Поторопитесь! Не то мамаша старшего Квиксано писать не позволит: шабис наступает!

– Простите, что наступает? – не поняла Вера.