Пламя мести

Ване немного страшно, но признаться в этом стыдно – что подумает о нем матрос?

– Скоро на флот пойдет, моряком будет! – смеется матрос и примеривает на льняной голове Вани свою бескозырку.

Заблестели от счастья голубые глазенки под непомерно большой бескозыркой, две ленточки ласково обвили шею, легли золотыми якорями на грудь.

В тот памятный вечер моряк много рассказывал о своей интересной морской жизни. Ваня не знал, правду ли говорит матрос, или по привычке многих моряков привирает, выдумывая интереснейшие истории, но только он, Ваня, не пропустил ни одного слова и во все поверил.

Было уже поздно, а спать не хотелось. Так бы вот сидел и слушал до самого утра.

Но вот матрос собирается уходить. Как не хочется расставаться с дядей Ваней и с его чудесными рассказами. Ваня нехотя возвращает бескозырку, уж больно по душе пришлась она ему.

Моряк видит грусть мальчика. Все моряки особенно уважают людей, которые разделяют с ними любовь к морю, лучше которого, по их мнению, нет ничего на свете.

– Не горюй, Ваня, – ласково говорит дядя Ваня на прощание, – я тебя возьму с собой на корабль. Будем вместе плавать. Пойдешь на флот?

– Когда? – не задумываясь, выпаливает Ваня.

– А вот отбуду отпуск, и махнем с тобой. Хорошо?

– Да, – поспешно соглашается Ваня.

Все хохочут. Но Ваня, насупившись, молчит. Ему совсем не смешно, напротив, досадно и непонятно, почему все смеются. Он срывает зло на сестренке:

– А она чего регочет? Дам вот!

– Ну конечно, ничего тут смешного нет, – говорит дядя Ваня, смеясь.

Обрадованный Ваня согласно кивает головой.

– На кого же ты мамку оставишь, сынок? – с грустью спрашивает мать.

Но Ваня не чувствует подвоха и резонно отвечает:

– Тато остается и она, – указывает он на сестру, – она все равно во флот не годится.

Снова все хохочут, а матрос заливается пуще всех, приговаривая:

– Правильно, Ваня, пусть смеются, мы их все равно не возьмем на корабль. – И шепотом на ухо добавляет: – Ты приходи завтра ко мне, я тебе такое расскажу!

При этих словах дядя Ваня загадочно подмигнул и на прощание руку подал, как большому.

С этого вечера началась их дружба.