Кипение страстей сердечных

Провесть ладонью от бровей до подбородка, ощутить пробойную шершавость небритой день щетины, смирить огонь и жар сего мужчины, коснуться губ, горящих пылом фраз, прикрыть развеянными пальцами затянутые влажной поволокой очи, шепнуть им: «Тише, тише!». Но нету мочи, и молвила Мари чрез силу:

– Однако с тех времён сердитых прошло немало лет, В стране порядок воцарился, разве нет? И волю императора она диктует всему свету! Австрийская монархия роднёю стать прину?ждена, и Пруссия унижена, в союзе быть она должна, что ж до нас, то я не знаю… Право слово, будь я француженкой, пусть принесла она мне множество потерь, гордилась бы своей страной теперь, пусть даже тиранией, как здесь горжусь своей Россией!

– Да, узурпатор успокоил быдло,

Его старанье зря не сгибло.

Приходят вести, будто им вполне довольны,

И даже многие изгнанники вернулись к жизни вольной.

Но есть один большой нюанс,

Ведь мой монарх – король Louis, roi de France[13 - Людовик, король Франции]!

Так император Александр тоже говорил,

– Фабьен почти кричал в немалой ажитации,

– Не ждал я от него сегодняшней реакции.

Когда, – Фабьен нечаянно поднялся

И от волненья закачался,

– Когда теперь у Александра, увы, иное мненье,

И, Боже, меня ведь тоже гложет червь сомненья!

– Да, нынче много перемен,

А жизнь всегда полна измен,

– Мари, не имев иных посредств закончить сей ненужный спор,

Спешила привести к финалу разговор,

– Но, право, заболтались мы до поздних пор,

И комары спокою не дают,

Махать на них – напрасный труд,

Настал их час, как токмо солнце село,

До Франции им нету никакого дела.

Уж темнота вокруг, не время нашим спорам,

Устали все, ложиться впору.

Спокойной ночи, добрый де Бомонт! – Мари протянула руку для прощального поцелуя.

Фабьен склонился над тонкой дланью в изысканном лобзаньи и, чудны?м неведомым Марии свойством, лица её не покидая взором, коснулся лишь кончиков двух пальцев. Неловкость сотворилась под взглядом пылких глаз скитальца.

Мари почуяла кипение вовнутри, там сердце восклицало: «Отопри!», как будто вырваться хотело, отринуть плен телесный. Однако смущения своего Мари сумела не предать в сём деле, лишь щёчек краешки приметно розовели. Как следовало истолковать сию манеру оказывать почтенье даме? Ведь так не лобызал никто ей рук устами. Иль показалось ей сие от вечной скуки? Она не знала этих штучек.

[13] Людовик, король Франции

– Да дни уже короче.