Таис Афинская

Может быть, нанять двух-трех вооруженных сторожей – это будет проще, только подобрать людей похрабрее, – задумчиво сказала Таис, – они мне надоели, мои афинские друзья.

– Я не боюсь Стагирита, даже если дознаются, кто наехал на философов, – твердо молвила Эгесихора, – ведь я уже решила плыть со спартанцами в Египет. Об этом я и хотела сказать тебе на прогулке.

– Так что же ты молчала? – Таис поднялась, уселась на коленях и, поняв нелепость своего упрека, рассмеялась. И через мгновение снова озабоченно нахмурилась.

– Нет, зачем же, – невозмутимо парировала Эгесихора, – ты едешь со мной.

– Я не обещала этого ни тебе, ни себе самой!

– Так решили боги. Я была у прорицателя, того, чье имя не произносят, как и богини, которой он служит.

Таис вздрогнула и побледнела, зябко согнув гибкие пальцы на ногах.

– Зачем ты сделала это, зачем?

– Мне трудно расстаться с тобой, а я должна была дать ответ Эоситею Эврипонтиду.

– Он из древнего рода лаконских царей? И что ты сказала ему?

– Да!

– А что сказал тот, кто видит вдаль?

– Что тебе будет дорога кольцом на много лет. И мне, но мой путь короток, хотя буду вместе с тобой до его конца.

Таис молча смотрела перед собой в каменистую осыпь склона на трепещущие под ветром былинки. Эгесихора следила за ней, и странная печаль углубила уголки полного, чувственного рта спартанки.

– Когда они плывут? – вдруг спросила Таис.

– В двадцатый день боэдромиона. Из Гития.

– А туда?

– За неделю до того надо плыть из Пирея. Его собственный корабль возьмет нас со всем имуществом.

– Времени осталось немного, – молвила Таис, поднимаясь и стряхивая песок с живота, бедер и локтей.

Встала и Эгесихора, разделяя ладонью вьющиеся пряди тяжелых волос. Гесиона подбежала к Таис с куском ткани, служившим для стирания соли, обтерла ее. Почти не разговаривая, подруги доехали до дома Таис.

На следующий день вся Агора возбужденно обсуждала происшествие у Ликейской рощи. Афиняне, большие любители судачить и сплетничать, изощрялись в описании случившегося. Число «покалеченных» неуклонно возрастало, к полудню достигнув пятнадцати. Имя Таис повторялось то с восхищением, то с негодованием, в зависимости от возраста и пола говоривших.