Преферанс на Москалевке

Они благоволили к Коле из-за его места службы, потому наверняка согласились бы зайти к Морскому, позвать Свету и предупредить, что муж опаздывает, но постарается освободиться поскорее.

– Чего стоим? – Раздумья Николая прервал крепыш Аркаша – троица уже зашла в единственный подъезд ветхого одноэтажного домишки. – Вот вроде бы звонок. «Воскресенский, звонить три раза». Во дела! Такой большой домяра, а всего четыре семьи живет? Эх, избаловался народ! Не помнит, как надо заселяться. Забыл, что уплотнение – мать учения!.

Крепыш захохотал над собственным остроумием, а Николай отбросил лишние мысли и, стараясь быть строгим, но деликатным, уверенно нажал на кнопку звонка.

* * *

– Вы к старику? – не отрываясь от мытья пола, спросила дородная гражданка в рейтузах и завязанной узлом под сердцем кофте. Пахну?ло сыростью и несвежими тряпками.

– Ну да… – Коля смущенно отвел глаза.

– А он не принимает! – Гражданка с победоносным видом провела вдоль порога мокрую полоску шваброй и… решительно захлопнула дверь.

– Смешно, – растерянно пожал плечами Коля. – Вот и гадай теперь: она решила, будто я – посетитель адвоката или что алкоголик, и ее «не принимает» подразумевает совсем другой смысл, – саданул он ребром ладони по шее, объясняя мысль.

Спутники Коли даже не улыбнулись.

– Чему вас только учат в этом угрозыске, – сердито пробубнил крепыш и нажал на звонок так уверенно, что сразу стало ясно: в подъезде представитель власти.

Никто не открывал, но когда крепыш уже начал примеряться к тому, как лучше вышибить дверь, из коридора послышались шаги и постукивание – похоже, тростью.

До встречи с этим стариком Николай считал, что слово «импозантный» устарело и не имеет никакого отношения к советским гражданам. Ан нет – адвокату Воскресенскому оно вполне соответствовало. Старик был величав, всклокочен, преисполнен чувства собственного достоинства и, кажется, разгневан.

– Опять? – спросил он, сверкнув ледяным взглядом из-под седых бровей. Ни старое, протертое до дыр пальто, ни кусок коряги вместо трости, ни клочьями торчащие в разные стороны седые брови не сказывались на общем ощущении: Колю сверлил полным упрека взглядом настоящий аристократ.

– Не опять, а снова, – нарочито грубо заявил крепыш Аркаша, обойдя Горленко и без приглашения направившись в глубь коридора. – Которая каморка тут твоя, старик? Ща все посмотрим. С вещами на выход…

«Старик» не удостоил взглядом говорящего и продолжал смотреть на Колю.