Преферанс на Москалевке

Если материал слабый или неактуальный, мы не станем его брать, и личный разговор тут не поможет… Редакция комментариев не дает…

– Я по поводу Танюши. Татьяны Павловны. Я ее муж…

«Ух, вот это я промахнулся!» – только и смог подумать Морской.

Про Тапиного мужа он, конечно, был наслышан. Преподаватель университета, ученый-химик, делегат на куче конференций… Несколько лет назад Морской мечтал получить от него статью о быте и досуге современных светил науки. Тап – иначе мужа Тапы подсознание Морского не могло именовать – был вхож в интеллектуальную элиту города и с легкостью рассказывал читателям, например, о том, какие шарады Ландау с Лифшицем загадали студентам ко Дню факультета или как с помощью шахматной партии можно получить зачет у самого строгого профессора университета.

Татьяна тогда почти убедила мужа набросать очерк. Но тут Ландау уволили, а университетские физики устроили неслыханный саботаж, написав все разом в поддержку бывшего завкафедрой заявления об увольнении. Естественно, освещать в прессе жизнь университета надолго запретили.

– Нам стоит объясниться, – Тап отвлек Морского от воспоминаний. – Если я правильно понял, моя супруга… хм… провела эту ночь у вас?

– Не знаю, – осторожно признался Морской. – Сам дома не ночевал!

Фраза, десятки раз сказанная женам друзей на их извечные: «Мой сегодня, что ли, у тебя был всю ночь?», впервые оказалась правдивой. В подтверждение этого Морской даже подозвал Нюту, которая хихикала о чем-то с машинистками, стоя у входа в редакцию.

– Анна Дмитриевна, во сколько мы вчера покинули мой дом? – спросил он, многозначительно ее приобнимая.

– Примерно в 23–00, – невозмутимо ответила она. – А что?

– Ничего-ничего, – всполошился Тап. – Это мы просто тут кое-что по-дружески вспоминаем. Восстанавливаем хронологию. Шутки ради…

Нюта пожала плечами и вернулась к подружкам. Тап вытер пот со лба рукавом пиджака и поднял на Морского полный тоски взгляд.

– Зачем вы это? Не надо было ее посвящать. Я вам и так верю… Как глупо вышло, да? Я ведь, знаете, в таких вещах совершенный профан.

Выходит, я все напридумывал? Зря нервничаю? Но как же записка?

– Какая записка? Что напридумывали? Хотя, конечно, я и сейчас с уверенностью могу сказать, что нервничаете зря.

Тап достал из нагрудного кармана сложенный вчетверо листок, протянул его, а сам понуро отвернулся.

«Ушла к Морскому. Можешь волноваться» – характерным витиеватым почерком Тапы было написано там.