Преферанс на Москалевке

Смотрите, если мы скажем: «Харьков похож на Рим» – будет все в порядке, а если: «Рим похож на Харьков», то обидим. Причем не Рим, а Харьков! Это ж надо! – Поволоцкий с папой Морским переглянулись столь воодушевленно, будто только что совершили грандиозное научное открытие.

Тут в дверь вошла та самая девица, что поливала цветы на балконе. Строгая дама ловко вручила ей блюдо с кусочками присыпанной луком селедки, а Поволоцкий сразу вспомнил, о чем хотел спросить вначале.

– Вы все же меня сбили! – с укором погрозил он ни в чем не повинному Морскому.

 – Вернемся к Мессингу. Ну? Как вы умудрились?

– В Германии познакомились, – решил все же не испытывать терпение гостей папа Морской. – Я был там в составе украинской культурной делегации. И единственный, кто честно сказал, что наше пиво по сравнению с немецким – совершеннейшая дрянь.

– Смелостью, стало быть, взяли! – театрально охнул Поволоцкий. – Мне на этом поприще вряд ли что-то светит…

– Знаешь что? – возмутился столь несправедливой самокритикой папа Морской.

– Знаю, – отреагировал Поволоцкий.

А папа Морской тут же ввернул:

– Ну и как он тебе?

– Весьма неплох, – включился в игру Поволоцкий. – До «кто», конечно, не дотягивает, но как «что» очень силен! Я рад, что его знаю…

– Кого? – озвучила общее недоумение дама, закурив. – Опять вы, Саша, за свое… Говорите ерунду. Несусветную чушь…

– И этим горд! – парировал Поволоцкий. – Да, я несу светную чушь! Но эта чушь, хоть светная, хоть нет, всем в радость… – Тут он хитро подмигнул Морскому и продолжил: – А говорили мы, между прочим, про известного поэта Карня.

Перу Карня принадлежит множество прекрасных строф. Странно, что вы не распознали, о ком мы, голубушка… Хотя куда вам, его ведь больше не печатают, а вы так молоды…

Даме явно было далеко за тридцать, потому от комплимента она густо покраснела, поправила прическу и простила Поволоцкому все шуточки.

Тут в разговор встрял стоявший все это время на пороге коротко стриженный мужчинка.

– Простите, что перебиваю, но такое совпадение! Вы, вижу, небезразличны к поэзии и люди нескупые.

А я как раз собираю материальную поддержку для одного очень нуждающегося поэта. Его сейчас по трагической ошибке совсем не издают. И переводов не дают. И он ужасно беден. И мы с товарищами собираем на его поездку в Киев. Там его давний друг и поклонник Владимир Сосюра наверняка похлопочет, чтобы редакции зашевелились…

Папа Морской молча протянул смятую купюру. Поволоцкий тоже полез в карман.