Жестокий век

Сгибаясь под тяжестью седла, Борте вошла в юрту. Следом ворвался ветер, громко хлопнул дверным пологом, закрутил, смял огонь в очаге. Борте поправила полог, поставила на огонь котел с супом – шулюном, налила в чашку кумыса, протянула ему. Круглое ее лицо с узким, приподнятым к вискам разрезом глаз было спокойным.

– Как спите! Уволокут всех – не проснетесь.

Получилось это у него не сердито, а ворчливо.

– Я не спала.

– Почему же не вышла?

– Тебе хотелось пойти в юрту матери. Зачем же мешать? – Она насмешливо посмотрела на него.

У Тэмуджина вдруг пропала охота спорить. Молча выпил кумыс, подал ей чашу:

– Налей еще… Борте, ты помнишь, как я жил у вас?

– Помню. – Она задумалась. – Ты боялся собак и чужих ребятишек. – Неожиданно улыбнулась – по-доброму, без насмешки.

– Ребятишек я не боялся!

– Ну-ну, рассказывай… – Поставила перед ним суп. – Ешь. Устал? – Провела ладонью по его голове, поправила косичку.

И это прикосновение было, как все ее движения, уверенное, не застенчивое, но и мягкое, ласковое одновременно.

– Почему твои сородичи не любят меня? Раньше все было иначе.

– Они не хотят ссориться с тайчиутами. У каждого свои заботы, Тэмуджин.

– А какие заботы были у тебя?

– Я ждала тебя, Тэмуджин. С тех пор, как ты уехал от нас…

– Ждала? – Он недоверчиво глянул на нее.

– Я сердилась не на тебя. На своих родичей. Они хотели отдать меня другому. А потом я рассердилась и на тебя. Даже больше, чем на родичей.

– Хо! Я-то при чем?

– Ты был похож на молодого быка, которому только бы бодаться!

– Это меня бодали твои родичи – то в живот, то под ребро. Мне нужно было терпение крепче воловьей кожи, чтобы выдержать все это.

– Но я-то не виновата!

– Ты, гордая, своенравная, богатая, была не лучше других.

– Ладно, Тэмуджин. Все то – прошлое. А что сейчас? Приближаясь к тебе, я натыкаюсь на те же бычьи рога. Всегда так будет?

– Не знаю. – Он вздохнул. – Я думал, ты за эти годы сильно поглупела.

– То же самое я думала о тебе. Еще я думала: Тэмуджин ли это?

Этот разговор, прямой, без недосказанностей, свалил с его души камень.

– Поди сюда, Борте.

Она придвинулась к нему. Тэмуджин обнял ее за плечи, притянул к себе.