Погибель

– Коснись! – повторил цольмер.

Девушка несмело вытянула руку. Порождение нифели пустило ниточку слюны. Глаз без века вдруг остановился, поймав в фокус своего зрения плывущую к нему ладонь.

С первого этажа донеслись визги и царапанье.

– Ну же!

Капля вздрогнула. Тогда старый цольмер прихватил ее за запястье.

– Что вы де…

Полыхнуло.

От касания пальцев существо, будто пинком, вышибло из проема и ударило о стену напротив. Клацнули челюсти. Брызнула черно-фиолетовая кровь. Тело твари с мокрым звуком шлепнулось вниз.

На мгновение стало тихо. В тишине у лестницы четко прозвучало: цок-цок. Словно скелет лошади подошел к убитому Каплей существу, чтобы рассмотреть его повнимательней. Мол, как интересно! Клембог так и видел изучающий взгляд глазниц со злыми фиолетовыми огоньками внутри. Затем вверх взвилось шипение и задушенный злобный хрип. Кто-то в ярости заметался среди костей и сундуков. Оскребая штукатурку, на стену над ступеньками забрался выползень – узкая морда, свалявшаяся шерсть.

Капля, впрочем, смотрела не на него – она с удивлением изучала свои пальцы.

– Это что, я сделала?

– Ты, – сказал Ольбрум. – Ты – Капля.

– Я Капля, – эхом повторила девушка. – А почему я здесь? И зачем здесь вы? – она посмотрела в лица сгрудившихся воинов. – Вы моя охрана?

Худой Скаун умудрился изобразить поклон.

– Самая лучшая. Ну, кроме вот этого великана.

Он ткнул кулаком Большого Быра.

– Тебя ведет к Колодцу, – сказал Клембог. – Мы уже говорили об этом, вспомни.

По лестнице поднялось посмертие и встало в проеме.

– Ведет? – Капля прижала пальцы к вискам. – То есть… – Ее лицо сделалось напряженно-бледным, морщинка пробилась у правой брови. – Я немного помню. Как сон. Будто плыву… Не сама по себе.

– Так и есть, – сказал цольмер. – Ты – Капля.

– А если я не хочу? – Девушка повернулась к Клембогу. Темно-светло-синие глаза с надеждой посмотрели на гауфа.

Клембог промолчал.

Что он мог ответить? Что цеплялся за каждую меру земли в Дилхейме и все равно отступал, катился к Шанг-Лифею? «Изменить ничего нельзя, – чуть не сорвалось с его губ. – Можно только ускорить».

– Как все глупо, – вздохнула Капля. – Но пока я в сознании, мы можем никуда не идти?

– Да, – кивнул Ольбрум, – только, боюсь, нас не оставят в покое.

– Почему?

– Вот поэтому, – показал на посмертие старик.