Погибель

За спинами их вдруг раздался протяжный стон.

– Лошадь, – выдохнул гауф.

– Не оборачивайтесь! – предостерег Ольбрум. – Эта тварь ничего нам в сиянии Капли не сделает.

Дома приближались. У обочины гнила телега, рядом лежало тряпье. Детский скелет скрючился у заднего колеса. Из перевернутой корзины раскатились отрезы ткани, как узором покрывшиеся фиолетовой плесенью.

Капля неожиданно задергалась у Клембога в руках.

– Что вы делаете? Куда вы меня несете?

В расширившихся темно-светло-синих глазах очнувшейся девушки плескался ужас.

– Куда надо, – сказал гауф.

– Вы что? Я закричу, – пообещала Капля.

– Кричите.

– Мерзавец!

Рот девушки искривился. Она дрыгнула ногами, чуть не выбив из света Кредлика.

– Осторожней, – наклонился Ольбрум.

– Ой, и вы здесь! – узнала цольмера Капля. – Куда меня несут? На алтарь? Это будет жертвоприношение? Или изнасилование? – Она вскинула голову и нахмурилась, оглянувшись. – Да вас много! Что происходит?

– Мы ищем укрытие, – тяжело дыша, сказал Клембог.

Первые дома промелькнули темными пятнами. Отряд чуть ли не бегом припустил к колокольне с обгоревшей верхушкой. Два первых ее этажа были каменными и казались целыми.

– Отпустите меня! – потребовала Капля.

– Не могу, – Клембог встряхнул ее как ребенка. – Вы видите, что вокруг? Нифель!

– Нифель? – Капля неожиданно всем телом прижалась к Кеюму. – Почему нифель? – прошептала она. – Вы же мне рассказывали… Это же смерть!

– Давайте доберемся до колокольни…

Нифель обнимала колокольню липкими наплывами.

– Быстрее! – поторопил Ольбрум.

Света от Капли становилось все меньше, сначала Хефнунг, а потом и Большой Быр заступили в жидкий фиолетовый кисель. Сзади тут же заворочалась, выворачиваясь комьями, земля.

– Шерстяная задница! – вскрикнул, оглянувшись, Худой Скаун.

Отряд пересек пустую площадь и забежал внутрь колокольни. Нифель с шипением подалась в стороны, открывая доспехи и торчащие из-под них кости.

Взломанный пол, разбитые лавки и сундуки, черепки, ржавый палаш.

– На второй этаж! – выдохнул Клембог.

Они бросились вверх по узкой лестнице.

На улице уже взрыкивали и хрипели, что-то гремело и стучало, и хлюпало, и фыркало, позвякивало железо, с треском и пылью что-то обрушилось, то ли сарай, то ли какая-то другая постройка.