Погибель

Свет с ладони ярко вспыхнул напоследок и погас, погружая помещение во мрак. С тускло сияющим мечом Клембог вышел вперед.

Голубоватые огоньки заплясали вокруг него. Два и два.

Гауф замер в боевой стойке. Ну же, глупые твари! Он, пряча, оттянул меч к бедру.

Выползни, опасливо шипя, тут же подобрались ближе и разошлись, звонко щелкая челюстями, чтобы человек не смог уследить за обоими. А затем прыгнули разом. Один в ноги – в попытке прокусить поножи, другой сверху, на голову.

Нижнему Клембог дал удариться узким черепом о выставленное колено и снова отлететь к очагу.

– Пош-шла! – Клембог с натугой скинул половину повисшей на нем твари.

Оглушенный коленом второй выползень, разбрасывая золу и угли, елозил по полу – глазницы дышали голубоватой ненавистью на уровне подошв.

Гауф не стал ждать, когда он опомнится, атаковал быстро, скользнув в сторону от когтей и перерубив лезвием намеченные отблесками шейные позвонки.

Огни в глазницах удивленно мигнули.

– Осторожно! – крикнул Ольбрум.

Третий, подумал Клембог.

И перекатился по плитам пола, уходя из-под возможного прыжка твари. Одна молния ударила в стену, другая, и гауф понял, что это Кредлик посылает в выползня ножи га-йюн.

Попал? Промахнулся?

Воздух над головой дрогнул. Порождение нифели, шипя, приземлилось перед вставшим на колено Клембогом, челюсти сомкнулись, в плече хрустнуло.

– Эрье гауф!

Меч Худого Скауна спасительно мелькнул рядом, погружаясь в лохматую тьму.

Выползень боднул Клембога, челюсти его нехотя разжались, послышался костяной стук, и отпущенный гауф едва не упал навзничь. Хорошо, спина нашла стену.

– Кяфизы…

– Что?

– Кяфизы перестали действовать.

Клембог пропустил момент, когда его выволокли на внешнюю площадку.

Серое, чуть розовеющее небо распахнулось вдруг, прилипло к глазам, потекло к затылку.

– Ну-ка.

Ольбрум склонился над прокушенным плечом. Гауф со свистом втянул воздух, когда пальцы старика коснулись его руки.

– Как же…

Впрочем, Ольбрум быстро погасил растерянность.

Он открепил плечевую пластину панциря, коротким кинжалом взрезал куртку и распорол вдоль рукава. Обнажилось бледное плечо, глубоко, до кости прокушенное, пропиленное клыками.