Погибель

Из спальни вышел еще один латник, безголовый, но четырехрукий, а за ним, перебирая лапами, прижимаясь к полу, высыпали выползни, необычные, крупные, в космах черной шерсти.

Шипение ударило по ушам.

– Да сколько их там? – попятился Худой Скаун, когда к латникам и выползням прибавились ловцы – худые, тонкие как щепки бледно-желтые твари с длинными костяными серпами, растущими из плечей.

– Замыкай! – крикнул Клембог.

Ольбрум раскинул руки.

Седые космы его разметало в стороны, свечение облекло балахон.

Старик с усилием попытался свести ладони вместе.

Плюнув искрами, ярче засветили факелы. Светлые кромки аззата обозначились на стенах – чуть дальше от дверей второй спальни и за статуей Барра.

Ольбрум выдохнул – и кромки поплыли друг к другу, подчиняясь движению ладоней и затягивая коридор будто прозрачной хоссунской тканью.

Латник взвыл. Зашуршали, расползаясь, выползни, защелкали зубастыми пастями. Приблизились ловцы.

Аззат заставлял нечисть осторожничать, тела их курились синеватым дымком, морды и пасти кривились, будто опаляемые жаром.

Цик-цик-цик. Ш-ш-ш.

Царапая камни, выползни забрались на стены. Один атаковал ползущую кромку и отлетел в кучу ловцов, сбив с тонких ног двух или трех.

Хефнунг выставил секиру. Кредлик взялся за ножи. Худой Скаун направлял сияющее лезвие меча то на одного латника, то на другого.

Черные тени метались по коридору.

От кромки до кромки оставалось пять шагов.

– Ну же! – поторопил Ольбрума Клембог.

Старик затрясся.

– Не… не могу, – выдавил он. – Помоги… Помоги, Кеюм.

– Что?

– Сложи половину знака… веди ко мне… Что-то не дает…

Ольбрум дышал тяжело. Лицо потемнело, крупные капли пота дрожали на лбу.

– Что за день такой!

Клембог скрипнул зубами.

Семь кяфизов льдисто звякнули. Пальцы сложились, поймав невидимые нити аззата. Кромка дрогнула.

– Я взял, – сказал гауф. – Взял. Замыкаю.

Ольбрум устало опустил левую руку.

– Давай, Кеюм. Вместе.

Ощущение было, словно он движет гору.

А гора упирается. Гора тяжела и своенравна. Не гора даже, целый хребет. Хребет Йоттифа. Сдвинь его, сдвинешь мир.

Клембог зарычал.

Расстояние между кромками сузилось до трех шагов и замерло. Гауф и его цольмер тянули ладони со сцепленными пальцами и никак не могли дотянуться друг до друга.

Это как с кяфизами, понял Клембог. Как с кяфизами.