Секретарь

Мёленбек посмотрел на него со странной улыбкой и хмыкнул в бороду.

– Что ж, – потерев ладони, сказал он мужчине, – давай, Штессан, и мы.

– Ште…

Лёшка замер. Картофелина встала в горле.

О только сейчас вспомнил, где видел это худое лицо, этот шрам. А вон и бледная татуировка на плече – птица-змея на трёх лапах.

Получается, когда держал хельманне, он что, угадал по-настоящему?

Глава 2

– Прошу прощения, – привстав, приложил руку к груди Мёленбек, – я не представил тебе, Алексей, своего напарника.

Лёшка с трудом проглотил картофелину.

– А я… я его… – показал он пальцем.

– У вас есть способности, молодой человек, – сказал Мёленбек. – Поэтому я вас и взял. Хотя вы э-э… ещё достаточно молоды.

– Я его видел, – наконец выговорил Лёшка.

– Бывает, – легкомысленно заметил Мёленбек, усаживаясь обратно. – Мало ли что случается в мире? Хотя, соглашусь, не всё является таким, каким кажется.

Лёшка мотнул головой.

– Так я что, ясновидящий?

– Алексей, давай поедим, – сморщившись, попросил Мёленбек. – В своё время ты всё поймёшь. Есть процессы, которые, как ты их не торопи, совершаются медленно и не могут ускориться по одному твоему желанию. Так и с осознанием чего-то не совсем обычного…

Он вздохнул и вгрызся в картофелину.

Лёшка поискал глазами помощи у Штессана.

– Это Солье, – пожал плечами тот и тоже предпочёл заняться завтраком.

Что ж, Лёшка вооружился огурцом. Странно день начинается.

Ели в молчании. Мёленбек дотянулся до графина и разлил красное по демократическим картонным стаканчикам. Пояснил коротко:

– Сок.

Лёшка выпил.

Сок оказался вишнёво-яблочным, тёплым, и с огурцом как-то совсем не пошёл.

– Извини, что без разносолов, – сказал, дожевав картофелину, Мёленбек. – Но пока так.

Штессан разломал хлеб.

– Это ничего, – хмыкнул он, отщипывая крохотные кусочки мякиша.

– Это где? – спросил Лёшка.

Штессан с Мёленбеком переглянулись.

– Там, – сказал, помрачнев, Штессан.

По тону его Лёшка понял, что дальше лучше не выяснять. Наверное, «там» – это в Германии, решил он. Названия звучные. Рублено-немецкие. Хальт! Форвахт! Правда, про голод в Германии он что-то не слышал.