Чужбина

– Таня, ты не забудь передать Ёсе мои гостинцы, – перебила мысли Якова Амалия.

– Баб Маль! – опустила между колен руки и демонстративно закатила глаза Татьяна. – Ну сколько можно? Вы мне это уже пятый раз говорите. Забыли что ли? Мы же в Москве у вашего Иосифа останавливаемся. Конечно же, я отдам ему посылку.

– Там главное – шерстяные носки. У него постоянно ноги мерзнут.

Утреннее чаепитие оказалось очень коротким. К дому подъехал и пропибикал автомобиль.

– А что за парень за рулем? – тихо спросил у сына Яков, выходя из калитки двора.

– Мирболат Сексенбаев, – тоже негромко ответил Виктор, – из аккемирских, сейчас живет в райцентре.

– Доброе утро, немыс ага! – водитель подбежал и обеими руками пожал кисть правой руки Якова, в которой он держал чемоданчик. – Давайте, я вам помогу.

– Рахмет! – поблагодарил старик и прижал к груди свой багаж. – Я уж сам. Он легкий.

– С брильянтами что ли? – пошутил Мирболат. – Вы, наверное, меня не помните. Я был тогда совсем маленький, когда вы моему деду разбитый вдребезги в аварии мотоцикл Урал с коляской восстановили.

– Вот, а сегодня ты нам помогаешь. И так должно хат быть в жизни! – философски заявил Яков, пытаясь вспомнить, кто такие Сексембаевы.

Столько лет прошло, сотни мотоциклов довелось починить – не грех было старику забыть внука Сексенбаева.

– Есть еще хорошие люди в Казахстане, – подошла с двумя чемоданами в руках Таня. Она вспомнила, как жена родного брата Мирболата помогла ей, даже нарушая закон, рубли на доллары поменять.

Настало время прощаться.

Яков подошел к жене. Алтын стояла у калитки с прижатыми к груди руками. Он обнял ее, а она правой рукой погладила его по шраму на лице.

Старик был готов стоять так вечность, пока ноги держат, не выпуская жену из объятий. Алтын на вид была спокойной, хотя лишь Бог знал, что творилось в эти минуты в ее душе.

Виктор подтолкнул отца, мол ты здесь не один.

– Gute Reise![29 - Gute Reise! (нем.) – Удачной поездки.] – протянула Якову худую руку Амалия.

– Ты береги себя, – он обеими руками пожал женскую ладонь, – присматривайте с Алтын друг за другом.

Виктор молча обнял и поцеловал мать. Спешно чмокнул в старческую щеку Амалию.

– Мама, – Таня обняла и крепко прижала к себе свекровь, – ты за дом особо не торгуйся. Соглашайся на любую цену.

– Деньги не главное, доченька! – кивая, сквозь слезы соглашалась свекровь. Ей было очень приятно, что Таня впервые назвала ее мамой.