Чужбина

Крепко схватил под локоть отца и потащил его к центральному входу: – Мы зря тут стоим.

Все враз замолкли. Толпа с недоумением и явным возмущением глядела на крайних в очереди, которые собрались попасть в посольство раньше их.

– По нашему делу там отдельный вход, – пояснил им Виктор.

И, хотя никто из ожидающих не знал цели их визита, почему-то все закивали и как-то быстро успокоились.

КПП посольства было построено из того же бордово-коричневого кирпича. Двери и окна прятались за солидными решетками.

– Ваш номер? – с акцентом на русском языке потребовал на входе мужчина в штатском. Белоснежная улыбка расплылась по ухоженному лицу. Костюм пришельца явно его веселил. Он несколько раз с ног до головы осмотрел Якова.

– Так я же вас уже спрашивал! – протиснулся вперед Виктор. – Мы подданные Германии.

– Да, конечно, – согласился немец, – показывайте документ.

– У нас есть учетная карточка военнопленного, – Виктор суетливо достал из дипломата и протянул служащему пожелтевший листок МВД.

– Soldbuch[24 - Soldbuch (нем.) – удостоверение немецкого солдата] у меня в плену отобрали, – добавил на немецком Яков.

– Пройдемте со мной, господа Шмидт, – приветливо показал на двери служащий посольства…

Известие о необычном посетителе вмиг облетело все этажи дипмиссии. В посольстве Федеративной Республики Германии из кабинета в кабинет, как по цепочке, передавалась почти сенсационная информация об объявившемся пленнике почти полвека назад закончившейся войны.

Отца и сына Шмидт провели в кабинет пресс-атташе. Оставляя на полированном паркете темные следы, старик, оглядываясь, прошел до середины кабинета и замер перед лежащим здесь красивым ковром. Он догадался скинуть с валенок калоши и несмело ступил на шерстяную узорчатую поверхность.

– Простите меня, – обеими руками, традиционный в степи жест дружелюбия, он долго тряс протянутую ему руку атташе, – на улице такая грязь.

– Не переживайте, сейчас все уберут, – миролюбиво успокоил дипломат.

Он провел старика к низкому столику, вокруг которого стояли два кресла и диванчик. На ходу представился. От переживания Яков не расслышал имени, а переспрашивать постеснялся.

Виктор было задержался на входе. Набравшись смелости, он обошел напольный шедевр ткацкого мастерства и аккуратно присел на самое близкое от края ковра кресло.