Дети железного занавеса

 – Паркин, угомонись! Еще одно замечание и вылетишь пулей из кабинета!

Паркуша притих, но тут же придумал себе новое занятие: писал записки, скручивал их в шарики, вставлял в ручку и выдувал, как из трубочки. В бурную деятельность по обмену записками он вовлек добрую половину одноклассников. Под ноги Юре плюхнулась бумажка, но он не обратил на нее внимания.

– Эй! Эй, новенький! – шипел Андрей. – Записку подними!

– Паркин! Сволочь такая! – озверел от такой наглости Калашников. Одной рукой он захватил мальчишку за воротник и приподнял со стула, возмущенно выплевывая каждое слово.

 – Я тебя предупреждал! – и поволок того к выходу, практически открыв его головой дверь и вышвырнул нарушителя в коридор. – Иди в туалет, досчитай до ста, пойми, где находишься, и возвращайся!

«Суровый мужик,» – не без удовольствия подумал Юра и развернул записку. «На следующей перемене в туалете. Поговорить надо», – прочитал Юра.

– Не ходи, – посоветовал Вова.

– Почему?

– Побьют ведь.

– А не пойду – скажут, что трус.

– Ну, как знаешь, – сочувственно ответил Екимов.

– Пойдешь со мной?

– Нет, я пас. Извини, – решительно отказался Вова. – Да и защитник из меня не очень, – признался он.

В мужском туалете под предводительством Андрея Паркина Юру уже ждали шесть человек из класса.

– В общем так, новенький, ты к нам в класс пришел, надо проявить себя, – начал Паркуша.

– Прописать тебя надо, – вставил Игорь Тихомиров, чья фамилия резко контрастировала с его владельцем. Высокий, жилистый, коротко стриженный, он постоянно сутулился и гонял во рту огрызок спички, злобно позыркивая на всех из под густых черных бровей.

– Как это «прописать»? – не понял Юра.

– Если проблем не хочешь, то по-мирному, – предложил Паркуша, похлопав Юру по щеке. –Принесешь завтра 50 копеек и бутылку водки. И все, считай, мы тебя прописали. А если нет, ну тогда сам виноват, – развел он руками.

– Все понял? – угрожающе спросил Тихомиров.

Юра кивнул, нервно сглотнув слюну. Напоследок один из ребят извернулся и пнул Юру под зад.

Небольно, но оскорбительно. Все ушли, а Юра так и остался стоять в туалете. На душе было так мерзко, что и не описать словами.

– Юра, ты тут? – нерешительно окликнул его Вова Екимов, заглядывая в приоткрытую дверь.

– Тут, – хмуро ответил Юра.

– Один?

– Один.

Убедившись, что никого больше нет, Вова вошел.

– Ты как?

– Да нормально.

– Били? – робко спросил Вова.

– Нет, не били.

– Чего хотят?

– 50 копеек и водку.