Дети железного занавеса

Теперь это были «чистые», честно найденные, правда, уже не три рубля, а всего один. И даже свидетели имелись. Мяч, к сожалению, домой нести тоже было нельзя, поэтому пришлось передать его на хранение ребятам. Каждый день назначался новый ответственный.

Конечно, Юра не рассчитывал, что пропажу денег обнаружат. Но в следующий раз, когда мама доставала заначку, она, естественно, не досчиталась десяти рублей.

– Странно, как будто денег не хватает, – удивилась Галина Ивановна. – Юра, ты не брал? – спросила она, пристально глядя на сына.

Глазки у Юры забегали, он испугался, что его накажут.

– Нет, я не брал, – соврал мальчик.

– Тогда куда же они подевались?

– Не знаю.

– Юра, если ты взял, лучше скажи! – строго сказала мать.

– Я не брал! Честно тебе говорю! Почему ты мне не веришь? – заскулил Юра.

Сердце Галины Ивановны дрогнуло. Вдруг, и правда, не брал? А она набросилась на ребенка с обвинениями. Может, сама потратила и забыла?

– Хорошо, сынок, я тебе верю.

В тот день Галина Ивановна решила ничего не говорить мужу, но за деньгами стала следить внимательнее.

После эмоциональной встряски Юра какое-то время держался, но руки так и тянулись к шкафчику с заветными бумажками. Словно на одном плече сидел ангел и отговаривал от дурного поступка, а на другом – демон, подначивающий, рисуя в воображении соблазнительные лакомства. Роль сыграл и факт безнаказанности свершенного преступления. И Юра поддался искушению. В этот раз он взял только пять рублей. Купил билет в кино за пятьдесят копеек, истратил рубль в кафетерии, а оставшиеся деньги израсходовал на сладости и лимонад, которыми щедро поделился с товарищами.

– Брал деньги? – строго спросил он у сына.

– Не брал, – бессовестно врал Юра.

– Лучше сознайся!

– Честное слово, не брал!

– Грош цена твоему честному слову! Как можно красть у родителей? Да и зачем? Неужели мы тебя чем-то обделяем? – в голосе отца звучали горькая обида и разочарование.

– Не крал я ничего! – упрямо стоял на своем Юра.

– В общем так, вставай-ка ты в угол и будешь стоять там, пока не сознаешься, – заявил отец. Для него было делом принципа получить признание.

Юра стоял уже час, а папа читал книгу, сидя в кресле.