Гончар из Модиина

— А сейчас, друг Полемарх, я обязан двигаться дальше. Дела не ждут.

— Понимаю, — поспешно согласился Полемарх, — и готов помочь, чем смогу.

— Мне нужен корабль, направляющийся во Фракию.

Полемарх немного подумал и с сожалением сообщил, что в ближайшие две недели таких кораблей не будет, однако есть одна посудина, которая на рассвете отплывает к Гераклие Понтийской. Она заходит в Милет и на Лесбос, там посланник сможешь пересесть на любой корабль, плывущий к Элладе.

О подобном рейсе Эльазар мог только мечтать.

Видя молчание Эльазара, и поняв его по-своему, Полемарх с искренним радушием предложил Эльазару погостить в Александрии еще две недели. А уж он, Полемарх, сделает эти две недели незабываемыми.

— Спасибо, друг Полемарх, немного отдыха — это то, в чем мы все нуждаемся! — потянулся на подушках Эльазар.

— Но обстановка не позволяет, наступают тяжелые времена.

Полемарх облегченно вздохнул, и вызвался проводить гостей в порт.

У одного из причалов стоял большой двухпалубный корабль. На нижней палубе разместились пятьдесят пар гребцов. Сплошь пленные или беглые рабы, все они были прикованы к своим вёслам цепями. Среди рабов, как заметил Эльазар, были персы, саки, финикийцы, мидийцы — все кому не повезло и кто попали в рабство.

Здесь же, на нижней палубе, было оборудовано длинное стойла для лошадей и мулов, загоны для рогатого скота. На просторных площадках стояло около десятка колесниц, надежно привязанных к палубе. Рядом с ними множество груженых арб.

Верхняя палуба была предназначена для пассажиров, корабельной команды и значительной охраны, состоящей из лучников и копейщиков.

Кораблем командовал немолодой, веселый фракиец. К приходу Полемарха он уже успел зарядиться крепким ячменным напитком. Кружка такого напитка могла свалить сильную лошадь, но не капитана.

Увидев издалека важных гостей, он широко развел руки, готовый обнять не только дорогих гостей, но и весь подлунный мир.

Полемарх покосился на Эльазара, но тот улыбался, глядя на радушный прием. И тогда Полемарх также заулыбался и представил капитана:

— Аристос, — и не без гордости добавил: Аристос: как и Манитей, — храбрый воин моей фаланги, — и многозначительно добавил: Он был правофланговым.