Гончар из Модиина

— Мы стали рабынями греческих разбойников, живущих в каком-то полисе на берегах Понта Эвксинского. Вначале мы работали на виноградниках, — вспоминала Эста, — потом собирали колосья ячменя, вязали снопы, ухаживали за козами и овцами, доили, делали сыр.

Но однажды нас разделили. Меня продали владельцу лавки по имени Деметрий. Он торговал всем необходимым для ловли рыбы. Мы вязали сети, вили канаты, шили паруса. Деметрий был добрым человеком, не бил нас, давал еду. Но его сын — Меланос был настоящим разбойником! Он все время хвастал, что это он и его друзья привезли добычу с берегов Эфирики.

Другие разбойники боялись даже нос показать в наших краях!

Страшно стало, когда умер Деметрий. Меланос начал приставать, — и в широко раскрытых глазах Эсты застыл ужас, руки её мелко дрожали, — Меланос бил нас плетью, не давал есть. Потом продал меня купцу из Александрии, а этот повез нас в Парфию.

Так я оказалась в караване, ползущем через страшную пустыню. Я больше не могла выдержать страданий и решила умереть.

Перестала есть и пить. Но хозяин заметил это и страшно меня избил. Он кричал, что я воровка, что я хочу себя украсть у него! И бил, бил, бил. Потом заставил меня пить и есть. Он все время бросал мне еду. Следил, чтобы я окончательно не ослабела и не сдохла. Ведь он тогда не сможет отдать меня в гарем богатого парфянина, с которым он заключил сделку.

— А дальше вы всё знаете, — с облегчением завершила печальный рассказ Эста. — Наемники-парфяне, охранявшие наш караван, решили захватить около Дура-Европоса еще дюжину рабов, вместо умерших по дороге, но на этот раз им не повезло.

— Теперь я у нового владельца, — и она, посмотрев в сторону Эльазара, покорно склонила голову.

В гончарную мастерскую они вернулись вместе. Впереди шел Эльазар. За ним, в трех шагах, следовала Эста. Оба не проронили ни слова. Эста, растревоженная воспоминаниями. Эльазар — услышанным.

Разница состояла лишь в том, что теперь хозяином несчастной был он, Эльазар бен Рехавам.

Вскоре, занятый военными учениями и многочисленными заботами, Эльазар забыл (или сделал вид что забыл) о разговоре, состоявшемся в бейт-кнессете. Однако ему напомнила об этом Эста и напомнила совершенно необычным образом.

В один из рабочих дней, она зашла в его шатер и положила перед ним сырую глиняную табличку. На ней был нацарапан заостренной палочкой какой-то рисунок.

— Ты говорил о светильнике, — сказала она.