Эсер

– Ну а вы, Асечка, сами-то что скажете? Голубушка, люб вам жених?

Ася молча подошла к отцу, взяла его за руку и тихо ответила:

– Коли вы батенька согласны, так и я противиться не буду.

Простила дочь отца. Дочки многое им прощают.

– Ну вот и славно! – вскрикнул Николай Николаевич. – Что ж, батенька, как говорится, у вас товар, у нас купец! Ударим по рукам?

И жмёт вялую руку несчастному отцу.

– Хозяйство осматривать-то будете? – тихо спрашивает отец, едва сдерживая дрожь в голосе.

– Да что у тебя смотреть-то? – смеётся Николай Николаевич.

 – Твоё хозяйство я прекрасно знаю: тощая корова, да покосившийся сарай! Мышей что ли под полом пересчитывать?

И смеётся ещё пуще прежнего. Смеётся, и без того широкое лицо растягивает.

Прочие традиции тоже не соблюдал Николай Николаевич. Как-то зашёл к нему поп, дела какие-то обсудить, застал его за обедом.

– Что ж вы, Николай Николаевич, свинину в пост едите? В пост молиться надобно.

– Пусть молятся те, у кого сала нет, – жуя ответил Тарасик.

 – А у меня сало есть.

Ушёл поп, ничего не ответил.

– Ну что, матушка, рады небось? – спросил Николай Николаевич, приобняв Асину мать у церкви.

– Рады, рады, Николай Николаевич, – ответила она ему, приняла горе. – Да вот только одного не пойму…

– Чего же не так? – искренне удивился Николай Николаевич.

– Когда в церковь невесту собирали, на первую телегу иконку поставили. Иконку Ксении Петербургской. Так по вере положено. А теперь я её не вижу.

– Икону? – Николай Николаевич оглянулся на телегу, на которой первый ехал вместе с молодыми.

 – Не знаю. Стало быть, плохо закрепили её, свалилась небось. А сейчас сами видите распутица какая. Где ж её теперь найти в грязище такой?

Ворона голодно каркнула на голой берёзе.

Буяну было чуть меньше лет, чем Асе. Жила она наискосок от их дома. Как-то летом они играли босые в салки. Буян поддавался. Каждый раз, когда он догонял её, когда оставалось только протянуть руку и коснуться её рыжей головы, он спотыкался и падал. Хватался за коленку, будто ему больно, а сам смотрел, как Ася оглядывается и смеётся.

Ася заливалась смехом. Её карие глаза блестели от счастья.

За порванные коленки на штанах отец, конечно, заругает, а то и поколотит.

А сейчас Ася переминалась с ноги на ногу перед церковью, держа за руку своего молодого жениха. Другой рукой вытирала капельку с носа. Теперь её глаза блестели от горя.

– Папка, пойдём, – Буян дёрнул за руку отца.

– Стой тут, – отец потянул его назад.