Эсер

Стал мужик лично свободным, но зачем ему та свобода, если он не знает, что с ней делать?

Да и не бывает так, чтобы русский крестьянин без барского надзора остался. Вот и появился в Канском уезде Николай Николаевич Тарасик. Государев человек, чиновник, направленный приглядывать за местным людом. То ли он так цеплялся за пережитки прошлого, потому что сам был из помещиков, то ли за государственное дело так радел, но вёл себя, как хозяин в своей вотчине. Потому и старался женить своих крестьян как можно раньше, чтобы они скорее нарожали новых подданных.

Никто и не пытался разузнать, какое такое он право имеет. До Сибири, известно, закон нескоро доходит, если вообще доходит.

А Николай Николаевич и пользовался дремучестью сибирской деревни. Рубль, он как ледяной шарик, если его через много рук передавать, так он непременно меньше станет. Вот на прикарманенные деньги и выстроил себе Николай Николаевич усадьбу в два этажа, куда водил невест. Даже первую брачную ночь он не доверял жениху, это все на селе знали.

Нет, не было у него каких-то порочных наклонностей, к маленьким девочкам он был так же равнодушен, как и ко взрослым бабам. Просто не доверял дело молодым женихам, вдруг исхитрятся как-то или по неопытности, не заделают ребятёнка.

А ещё на утро отнесёт кровавые простыни жениху:

– На, – говорит. – Покажи людям, что невеста твоя невинна.

И саму невесту приведёт следом, а она стоит у порога дома своего мужа, от позора не знает куда деться, только руками прикрывает своё оскверненное нутро.

Бывали и те девки, кто, не выдержав такого стыда, ходили на пруд топиться. А ему что? Это так, расходы.

Из свадебных традиций Николай Николаевич соблюдал лишь венчание в церкви и то, только потому что таков закон. Только церковный брак признавало государство. Когда Николай Николаевич привёл Наумку свататься, Ася тут же заплакала в голос, убежала в другую комнату, знала к чему это. Мать её тоже разволновалась, а отец только нахмурился, сел у печи, ногу на ногу закинул и задымил самосадом в трубу.

Отказать Николай Николаевичу никто не осмеливался, накажет.

– Или вы, матушка, против? – издевательски заглядывал в заплаканные глаза Николай Николаевич.

– У отца спрашивайте, – зло кивает мать на мужа.

– Батюшка, вы не против? – ещё шире улыбнулся Николай Николаевич, поворачиваясь к отцу.

Отец молча покачал головой, глядя в пол.