Собор у моря

«Предписываем означенному Понсу, если он хочет, чтобы ему отдали Жоану, содержать ее в надлежащих условиях и в безопасности в своем собственном доме, в месте, которое будет длиной двенадцать пядей, шириной – шесть и высотой в три каны[5 - Кана – каталонская мера длины, около 1,5 м.]. Он должен подготовить для нее мешок с соломой, необходимый для сна, и одеяло, которым она сможет укрываться. При этом ему следует выкопать яму, чтобы она могла отправлять свои естественные потребности, и сделать ей окошко, чтобы через него ежедневно передавать означенной Жоане еду – восемнадцать унций выпеченного хлеба и столько воды, сколько она пожелает.

Кроме того, ему предписано не давать и не делать Жоане ничего, что подтолкнуло бы ее к смерти. Все это должно быть обеспечено, прежде чем супруга будет передана Понсу».

Понс выполнил предписание викария, и тот отдал ему Жоану. Он пристроил к своему дому комнатушку два с половиной метра на метр двадцать, выкопал яму, чтобы женщина могла оправляться, и прорубил окно, через которое Жоанет, появившийся на свет через девять месяцев после суда и не признанный Понсом, давал себя гладить по голове.

– Отец, – прошептал Арнау, – какой была моя мать, почему вы со мной никогда не говорите о ней?

«Что тебе рассказать, сынок? Что она потеряла девственность под одним подвыпившим сеньором? Что она превратилась в публичную женщину в замке феодала Льоренса де Бельеры?» – с горечью думал Бернат.

– Твоей матери, – ответил он, – не повезло в жизни.

Бернат услышал, как Арнау тяжело вздохнул, прежде чем заговорить снова.

– Она меня любила? – спросил мальчик глухим голосом.

– Не успела. Умерла при родах.

– Хабиба меня любила.

– Я тебя тоже люблю.

– Но вы мне не мать. Даже у Жоанета есть мать, которая гладит его по голове.

– Не у всех детей есть… – начал было Бернат.

«Мать всех христиан!» Слова священника всплыли в его памяти.

– О чем вы говорите, отец?

– У тебя есть мать.

– А где эта Мария?

– Дева Мария, – поправил его Бернат. – Она на небе.

Арнау некоторое время помолчал и после паузы спросил:

– А зачем нужна мать, которая на небе? Она не приласкает меня и не поиграет со мной, не поцелует меня, не…

– Она все сделает.