Отчаянный корпус

С коварными вопросами он справился столь блестяще, что Карлуша побежал жаловаться инспектору: такого, дескать, быть не может, они наверняка все списали. Инспектором классов был в то время полковник Ковалев, который более всего заботился о собственном покое. Выслушав Карла Ивановича, он поморщился и спросил:

– А вы видели, как они списывали?

– Я не видель, но я имел чуйство…

Ковалев сразу оживился и воскликнул:

– Э-эх, батенька, вы себе цены не знаете, счастье учителя – в прилежных учениках.

Позвольте вам выразить искреннюю признательность за успешную педагогическую работу…

Немец поклацал вставной челюстью и развел руками. Это был его последний урок перед уходом на пенсию, и разбираться в происшедшем никто не захотел. Это и спасло класс.

Происшедшие события и последовавшие за ними каникулы сделали уход Батова незаметным. Кадеты смогли по-настоящему оценить его только с приходом нового воспитателя. Им оказался поручик Снегирев, небольшого роста, с ярко-рыжей головой, как нельзя лучше оправдывающей его фамилию.

Маленький, да удаленький – таково было первое впечатление. Форма сидела на нем ловко, все до мелочей было пригнано, сапоги ослепительно сверкали, а от самого веяло дорогим одеколоном. До прихода в корпус он служил в кавалерии Преображенского полка, откуда принес с собой весьма своеобразный жаргон. Увидев, например, что после завтрака осталось много приевшейся всем «шрапнели», он заявил:

– Каша ячменная – самая отменная! Ежели хотите иметь приличный вид, нужно съедать все.

У нас говорят: каков фураж, таков и антураж! – Когда же ребята начали хихикать, Снегирев решительно пресек вольности: – Громкое ржание – от недоедания.

Согласно бытовавшим правилам, кадеты тут же стали устраивать экзаменовку новоприбывшему начальству. Она касалась разнообразных предметов: знания традиций, ритуалов, а то и просто элементарных сведений из учебной программы. Делалось это не в насмешку, а для того, чтобы узнать, в каких областях новичок силен и спорить с ним не следует, а в каких его можно дурить.

Подойдет, скажем, новый воспитатель к громко сопящим питомцам и поинтересуется, что за тяжелую работу они выполняют.

– Да вот, ваше благородие, корень извлекаем…

– Ну-ну, извлекайте, только не шумите…

Сразу становится ясно, кто он таков и тотчас нарекут его в насмешку Бернуллем или Виттом. Снегирев оказался в меру образованным.