Отчаянный корпус

Темная! – таков был единодушный приговор. В тот же вечер, едва объявили «укладку» и погасили огни, к кровати виновника прокрались две тени. Одна схватила его за ноги, другая накрыла голову подушкой. Делалось это для того, чтобы, как говорилось, не испортить прическу, но на самом деле предохраняло жертву от серьезных травм. Раздался призывный свист, и к месту экзекуции двинулись «палачи» с поясными ремнями. Спальня наполнилась звуками тяжелых шлепков и княжескими воплями. Дежурный офицер, сам бывший кадетов, от внимания которого не ускользнули ведущиеся приготовления, предпочел «отсутствовать по делам службы», так что совершению кадетского правосудия никто не помешал.

Утром избитая и стонущая светлость попросила отправить его домой. Над отделением нависла грозовая туча – отец Бориса великий князь Александр Михайлович славился крутым характером. Он, например, устраивал долгие строевые смотры в лютые морозы, проявлял чрезвычайную строгость к провинившимся нижним чинам, которых нередко забивали до смерти, офицера же мог лишить чина по самому ничтожному поводу.

Первым пострадал Батя, получивший предписание на увольнение с действительной службы. Ему даже не дали толком проститься с отделением.

– Ждал четыре года, а можно, оказывается, в 24 часа, – грустно пошутил он.

По всем признакам, эта жертва была не последней. Корпус лихорадочно готовился к посещению великого князя: служители натирали полы и мыли окна, офицеры стали чрезвычайно вежливыми и говорили вполголоса, кадет обрядили в обмундирование первого срока.

Роту выстроили в актовом зале. В дверном проеме появилась грузная фигура великого князя в генеральском мундире. Строй не мог удержать вздоха ужаса. За генералом уныло плелся фискал. Генерал вышел на середину зала, обвел кадет пронзительным взглядом и поздоровался, словно прокаркал. Голос у него был громкий и хриплый. Приготовившиеся к самому худшему кадеты ответили недружно, и сопровождавший великого князя начальник корпуса взглянул на него с опаской.

Александр Михайлович вытолкнул вперед своего отпрыска и обратился к выстроившимся с неожиданным вопросом:

– Ну что мне с ним делать?

Вопреки ожиданиям в его тоне не было ничего угрожающего, и общее напряжение разом спало.

– Он ведь и мне наябедничал, – доверительно продолжил великий князь и, приблизившись к строю, сказал: – Я вас прошу, побейте его хорошенько еще раз, чтобы он навсегда забыл фискалить.