Отчаянный корпус

Уверен, что он отлично справится с ролью, во всяком случае без всякого труда сможет постоять, посидеть и даже…

– Довольно, довольно… вам никак не обойтись без пошлостей… Ну а как же величальная, там же другое имя?

– Не извольте беспокоиться, все будет сделано в наилучшем виде.

Екатерина задумалась. Кажется, предложение заслуживает внимания, не отменять же торжество. Правда, перед стариком неудобно.

– Возможно, он еще поправится, – нерешительно проговорила она.

– Без сомнения поправится, – уверил Храповицкий, – мы тогда этому скакуну другую пару подберем.

Екатерина погрозила ему пальцем, но не строго, было видно, что предложение принято. Храповицкий попросил разрешения удалиться, дабы сделать новые распоряжения.

– Прошу вас не афишировать наше решение, – напутствовала его императрица, обожавшая разного рода сюрпризы, – особенно невесте. Я ведь обещала окончить дело к ее полному удовольствию.

Храповицкий приложил палец к губам – дескать, могила. Через некоторое время хористы получили новые слова величальной:

Так пребывай же вечно славна,

Прекрасна дщерь княгиня Анна!

И чтоб потомством род прославил

Наш князь младой Нащокин Павел.

Им строго наказали, чтобы они до времени никому ничего не говорили. Они и не говорили, только пели.

Представление началось в означенное время. Все участники играли свои роли с большим воодушевлением, хотя неожиданно введенный в спектакль Нащокин безбожно путал слова. Зато Аннушка, обрадовавшись замене партнера, выглядела сущим ангелом, от нее будто свет исходил.

– У этого дела есть хороший конец, только Шешковского жалко.

– Да, про его тело такое не скажешь, – согласился Храповицкий.

– Вы это про что? – насторожилась Екатерина и погрозила ему пальцем: – Вы настоящая проказа!

– Проказник, всего лишь проказник, ваше величество.

Она поглядела на улыбнувшегося Храповицкого и нахмурилась. Просто так, для острастки – сегодня ей совсем не хотелось сердиться.

Тихая месть

Петя Тихонов поступил в кадетский корпус 10-летним мальчиком. Мать его незадолго до того умерла, а отец, полковой командир, был так занят хлопотливой должностью, что руки до сына не доходили.