Перемена мест

Взгляд его при этом светился чистотой и невинностью.

– Паш, ты, вообще, в курсе, что предлагаешь? Мне, майору Следственного комитета, – где-то в глубине израненной души хотелось верить, что Паша шутит, элементарно разводит, – стать соучастником контрабанды бриллиантов. В Уголовный кодекс, случайно, не заглядывал? Сроки не смотрел?

– Так риска-то никакого, – наседал друг детства, – для тебя уж точно никакого. Кому в голову взбредет тебя проверять?

– При чем здесь риск? Я, на минуточку, – представитель власти.

И честь мундира для меня – не пустые слова. Я, чтоб ты знал, присягу приносил.

Паша искренне расстроился – друг до сих пор верит в сказки. Хоть и служит в Следственном комитете. Какая честь? Какого мундира? При чем тут присяга, когда такие бабки на кону? Совсем крыша поехала?

– Так в мундир и спрячешь, – с энтузиазмом прошептал он, все меньше веря в успех переговоров, – камушки – не железо, не звенят. А потом, Тоха, это ж не задаром. Три квартиры снимать сможешь. Заметь, в Москве!

Паша достал из кармана ручку и нарисовал на салфетке цену вопроса.

Цифра была из первого десятка, но нулей много.

Плетнев посмотрел на салфетку, и в голове закрутился старенький шлягер Газманова «Эскадрон моих мыслей шальных».

А что, собственно, случится? Он же не убьет никого, не ограбит. Не украдет. Просто здесь заберет, а в Москве передаст. Как будто это не камни, а так, пирожки от бабушки. В конце концов, он мог и не знать, что везет. Никто из простых граждан от этого не пострадает.

Зато получит обозначенные нули за дружескую услугу. Будет на что в Москве начинать. Перевод-то в Москву ему предлагали, но квартиру от государства никто не обещал. В общаге жить? Снимать? Кстати, в Москве даже на съемное жилье такие цены, что укачать может. И чашечка кофе столько стоит, как в родном Калининграде полноценный обед в приличном ресторане.

– В Москве люди встретят, рассчитаются. Я отвечаю, – Паша всячески подстегивал эскадрон плетневских мыслей.

– Я мундир марать не буду! – театрально взмахнул рукой Антон Романович, еще раз бросив контрольный взгляд на салфетку.

Паша сразу приуныл. Он надеялся и верил.

– Не буду, понял?.. В костюм спрячу.

* * *

Золотов сидел в своем кабинете и, как положено чиновнику, корпел над бумагами. Увы, не ценными. Есть такой вид человеческой деятельности. Крайне ответственный и необходимый. Макс пока не отзванивался, видимо, суд над Прониным-младшим еще идет.