Перемена мест

Это такие прогрессивные курсы, ты не представляешь! Такие перспективы откроются!

Да это же Лондон! Практически столица Европы! Где еще приличная девушка может сегодня встретить достойный вариант? Столько клубов! Галерей! Полей для гольфа! Она легко нахмурилась. Совсем немножко, чтобы и он заметил, и кожа на лбу не растягивалась.

– И сколько надо? – обреченно уточнил Золотов.

Любимая поняла, что разговор пошел предметный, теперь главное – не прогадать.

– Это дорого, – умело надавила на мужскую самооценку Жанночка, прежде чем озвучить цифру, – но, поверь, оно того стоит… Родной, у тебя что-то случилось?

Тонкие прохладные пальцы легко коснулись мозолистой руки чиновника.

– На службе проблемы, – скромно признался Золотов, – ревизоры.

И что это? Банальная отмазка? Типа: денег не дам, потому что самому нужны?

– Плох тот ревизор, кто не мечтает стать олигархом, – авторитетно заявила Жанна и легко сжала его кисть, – всегда можно договориться.

Плетнев и Золотов резким движением достали из кармана айфоны. Плетнев на крайнем западе нашей родины, Золотов – в самом центре.

Прям ковбои…

Антон Романович при этом прижимал к расцарапанной щеке пустую пивную кружку. Под глазом у него наливался синевой медальон, и теперь придется врать, что заработал он его в жестокой схватке с озверевшим бандитом.

Золотов свободной от айфона рукой распускал душивший шею галстук. Спина под пиджачком от Армани покрылась легкой испариной. Душновато здесь, душновато.

– Макс, работаем. Звони Слепню.

Деньги были нужны как никогда. Вернее, как всегда. Жанна открыто дала понять, что в случае отказа шансов у него как у истребителя, оставшегося без горючего в середине Атлантики.

– Геннадий Федорович, я поеду в этот Великозельск, – выпалил Плетнев, едва Лузан снял трубку.

Время пройдет, может быть, и с Иркой наладится. Все-таки она баба не совсем уж пропащая. Бьет, значит, любит. И деньги в дом приносит. Может, и прав Пашка – бизнес ее испортил. Сделки с недвижимостью. Раньше ведь не была такой, фурия из нее после свадьбы вылупилась – как бабочка из кокона. Или притворялась, лишь бы брачный хомут на шею набросить? И ведь не левачил – ни разу, вот что обидно, хоть девкам и нравится. Плетнев сам себя из-за этого стыдился.