Перемена мест

Слепень-Пронин не последний в Москве лох. Золотов был тверд, как скала. Тем более что в основании скалы господин Белов, похоже, пробил сегодня маленькую трещину.

Нет в природе такого рабочего дня, который продолжался бы вечно. Любой, даже самый муторный и неблагополучный, к счастью, заканчивается.

Подошел к концу и рабочий день в следственной конторе Антона Романовича Плетнева. Подвигов он не совершил, но одно коррупционное дело в суд направил. Да и начальница – боярыня Морозова к любовнику укатила, оперу из убойного отдела.

К слову сказать, встреча эта планировалась загодя, поэтому от производственных успехов никак не зависела. И даже в случае полного служебного фиаско могла пролить бальзам на травмированную службой душу…

Собрание проходило в небольшой частной бане на окраине Калининграда в обстановке строгой секретности и в присутствии двух обнаженных егерей женского пола, выполнявших роль секретаря и председателя ревизионной комиссии.

Красный после парилки Плетнев, обмотавшись белоснежной простыней, делился с Гудковым сокровенным, прихлебывая напиток, именуемый в рекламе просто «пенный». А так как кружка была уже далеко не первой, то и плакался Плетнев в гудковскую простыню от всей души, так сказать – чистосердечно. Даже забыл про егерей, плескавшихся в хлористом бассейне.

– Это не просто ревность, Паша! Это – диагноз! Тяжелая патология! Ты знаешь, что она учудила? Пришла в отдел и потребовала, чтобы меня пересадили в кабинет к мужику! Чтобы я соседку нечаянно не закадрил.

– Ревнует – значит, любит, – заступился за Ирину Гудков. – Она у тебя кто?

Бизнесвумен. Привыкла командовать, заморочек много, устает, вот на тебе и срывается.

Ему такая ситуация в семье была непонятна. У него с бабами было по-другому… Недовольна – в табло и за порог. Поэтому казалось даже прикольным, что баба может такое учудить.

– К черту такую любовь, Паша! – У Плетнева редко появлялась возможность выговориться. Использовал он ее на все сто. – Я не могу каждую секунду вздрагивать от ее воплей! Вот почему я сегодня здесь? Мне надоело каждый день, как послушному Бобику, домой плестись и бредни ее выслушивать.