Пришедшему – крест

Ключарь остановился в двух шагах от седого и внимательно посмотрел на человека, взбудоражившего паству. Знахарь спокойно смотрел на священнослужителя. Тому было далеко за шестьдесят, даже просторная риза не могла скрыть его полноту. На груди лежала густая белая борода и наперсный крест.

– Здравствуй, добрый человек! – произнес протоиерей.

– Здравствуй, преподобный! – ответил знахарь.

– Пришел посмотреть на тебя. Слухи о тебе разные ходят. Кто ты?

– Сын Божий.

– Ты хотел сказать – раб Божий?

– Нет, я не раб.

– Значит, ты рожден от Создателя?

– А это возможно?

– Что? – не понял протоиерей.

– Родиться от Всевышнего.

– Так был рожден Иисус!

– Это неправда!

– Ты кощунствуешь, сын мой!

– Я не твой сын, преподобный!

– Но ты и не Сын Божий! – воскликнул ключарь.

– Почему? – спокойно спросил знахарь.

– Если ты рожден не от Духа Святого, ты – не Сын Божий!

Застывшая толпа, ловившая каждое слово в этом необычном диалоге, очнулась и зашумела. Знахарь посмотрел на пунцовые щеки протоиерея и подумал, что старик, помимо прочих болячек, страдает повышенным давлением.

– Преподобный, – сказал знахарь, – тебе известен хоть один случай, когда бы женщина понесла не от мужчины?

– Нет, не известен, – ответил тот. – Но Иисус один такой. Потому он и Иисус!

– Он Иисус не потому, что один такой, – возразил знахарь. – Он Иисус потому, что оказался ближе всех к Создателю по духу своему. Я – пятый ребенок в семье.

После меня родилось еще двое.

– Это таинство, подробности которого нам, смертным, неведомы!

– Там, где вы не можете что-то объяснить, вы всегда напускаете туман…

– И после этого ты настаиваешь, что ты – Иисус?

– Я не настаиваю. Просто я – Йешуа. Так же, как ты – от рождения Петр.

Отец Филарет наклонился к уху протоиерея.

– Ваше Высокопреподобие, это еретик. Об этом нужно объявить и уйти.

– От этого он не перестанет так думать, – ответил отец Ионафан и обратился к знахарю.

– Ты помнишь свою мать?

– Помню. Она была доброй женщиной, но считала, что я непутевый сын.

– Почему?

– Вместо того, чтобы заниматься каким-нибудь ремеслом, смущал людей речами. Иногда мне казалось, она не любит меня.

– Это оговор! – вырвалось у женщины в черном платке.

Седой обернулся.

– Ты видела Марию? Ты присутствовала при ее разговоре с сыном?

– Не видела! – запальчиво ответила женщина.