Бабочки на крутых ступенях

– Он считает, что я недостаточно усердно тружусь, а хотел отдать он меня в храм Тецкатлипоки.

– Какой ужас! – вырвалось у Китлалполь.

– Твой хозяин Эхекатль, а тебя самого зовут Мекатли? Это так? – спросил Олонтетль.

– Да, – проговорил раб и спросил:

– А какому Богу служишь ты, жрец?

– Почему ты решил, что я жрец?

– Ты одет, как жрец, и страшный обсидиановый нож у тебя точно такой же, как и у всех жрецов.

– Что ж, ты проницателен и, кажется, не опасен, – сказал Олонтетль, заткнув нож за пояс.

Мекатли облегчённо вздохнул и едва заметно улыбнулся.

– Ты улыбаешься? – удивился Олонтетль.

– Улыбаюсь. Это очень хорошо, что ко мне пришёл именно ты, жрец Пернатого Змея, – сказал беглый раб. – Все в городе говорят, что в последнее время жрец храма Кетцалькоатля прекратил приносить человеческие жертвы и теперь сжигает только колибри и бабочек. А ведь я не бабочка и не колибри. Вот потому я и улыбаюсь.

– Разве ты не считаешь, что отдать своё сердце и кровь во имя одного из Богов ацтеков – это счастье? – пристально посмотрев на юношу, спросил Олонтетль.

– Я слишком люблю свою никчёмную жизнь. А ещё я очень боюсь боли и не переношу вида крови, – признался погрустневший Мекатли.

– Но ведь кровь необходима Богам для того, чтобы не погасло солнце, и луна не упала на землю. Разве ты не знаешь об этом? – прищурившись, спросил жрец.

– Да. Так рассказываете вы, жрецы, – сказал Мекатли.

– Слишком неуверенно ты это произносишь. Кажется, ты сомневаешься? Неужели ты не веришь в силу великих Богов? – сурово спросил Олонтетль.

– Я стараюсь верить, но я ещё порой и размышляю, – признался юноша.

– Вот как? И что же ты надумал, раб? – поинтересовался Олонтетль.

– Я полагаю, что солнце всходило и заходило ещё задолго до того, как люди стали приносить Богам кровавые жертвы. Другие народы, причём не только аколуа, подобные жертвы Богам не приносят. И, если бы не религия ацтеков, то человеческая кровь не стекала бы ручьями с жертвенных камней.

– Так ты полагаешь, что человеческие жертвы Богам не требуются? – нахмурившись, спросил жрец.

– Я полагаю, что Боги могли бы насладиться нектаром цветов или, в крайнем случае, дурманящим напитком пульке, Зачем им пить солёную кровь? – глядя в глаза жрецу, спросил юноша.

– Ты достаточно смел, если произносишь такие слова.