Тридцать одна сказка обо всём на свете

– Ага!… Так значит, вы признаете, что вред от незаконных подарков и подношений есть!… Но ведь и это ещё не всё, также стало известно, что данный вельможа своими действиями поспособствовал освобождению из-под стражи нескольких узников осуждённых за подготовку государственного переворота!… Это ли не грех, требующий смертной казни!?… – ещё более напористо вскричал Августин, после чего судья уже не выдержал и заголосил, его как прорвало.

– Но я тогда ничего не знал об их деятельности!… Я просто получил немного золота за освобождение простых крестьян, посеявших без спроса просо на королевских землях!… Они сделали это по ошибке, и я подумал, почему бы и не взять с них небольшой откуп,… а потом отпустил их, пусть себе идут… – протараторил он скороговоркой, чем окончательно признал себя виновным в мздоимстве.

– Э нет, не надо всё так упрощать,… во-первых, вы специально затягивали это дело, чтоб вынудить обвиняемых дать вам взятку,… а её, чтоб вы знали, собирали всем околотком!… Десятки крестьянских семей по крупицам откладывали золотые монетки, чтоб выкупить у вас своих родных!… Ну а во-вторых, если уж вы говорите, что вы такой хороший и честный, то почему не отпустили крестьян сразу, просто так, по закону,… а держали их по надуманному обвинению в подготовке мятежа!… Вот и получается, что вы сударь, лжец и преступник,… притом виновны аж дважды!… Уверен, король вас не помилует!… – строго заключил Августин, пересказав судье один из случаев в его практике, про который узнал от крестьян сегодня утром, когда помогал им.

И вот теперь Августин, словно народный прокурор, обвинял в проступках зарвавшегося королевского вельможу. Отчего тот не мог уже отвертеться, и впал в абсолютное унынье, ведь ко всему вышесказанному Августин выстроил дело так, что здесь были затронуты интересы короля, а это уже измена, и предателю грозила безапелляционная смертная казнь.

– Ах, я несчастный,… горе мне грешному!… Ну что же мне теперь делать?… как быть?… ведь раз уж вам известно про этот случай, то наверняка вы знаете и про всё остальное!… Ах, я полностью изобличён,… я подавлен и разбит!… Вы правы, король не помилует меня!… Ах, что-то теперь со мной будет, помогите мне… – понимая крах всей своей карьеры, заканючил судья, на что Августин вновь пристыдил его.