Охота на Фенрира

На кладбище с колотушками ищут давно. Сейчас очухается.

– Трындеть хватит, – приказал третий, вышедший из кабинета Вальтера Сергеевича, и держа в руках черный кейс. – В комнату тащите и в рабочее состояние его приведите.

Этот третий здесь явно выглядел главарем и распоряжался сейчас вполне по-хозяйски. Он представлял из себя блондина с небольшой проседью, был неопределенного возраста и с глубокими морщинистыми холодно-голубыми глазами. На правой щеке его едва различался небольшой дугообразный шрам.

Произнеся приказ, он направился в ближайшую комнату, переступив тело старика.

Подручные принялись выполнять приказание блондина, и потащили Хлебушкина волоком в комнату, размазав набежавшую с него кровь багровыми полосами по линолеуму. Когда они закончили свое занятие и швырнули старика рядом с ближайшим диваном, белый шарфик похлопал Хлебушкина по щекам.

– Давай, папаша, – обратился он к Вальтеру Сергеевичу.

Вальтер Сергеевич же находился в глубокой коме после тяжеленного удара.

– А вот это, папаша… – снова обратился шарфик к своей жертве, вынимая из крепко сжатых ладоней старика отвертку. – …Я у тебя заберу, от греха подальше. Ты, видать, хваткий дед. Сам в отключке, а тыкалку свою держишь как пионер пионервожатую за титьку.

Он швырнул отвертку в сторону, доставая из черной куртки бутылку водки.

Самара, молча присев, справа, взял Хлебушкина за голову и огромными пальцами открыл ему рот. Напарник присел слева и принялся лить спиртное в рот старика, бормоча. – Давай, дедуся, очухивайся. Ты же, водку то любишь! Аж целую книжку про нее родимую написал. Где-то тут валялась.

Вальтер Сергеевич закашлялся от влитой водки, и начал постепенно приходить в себя.

Дико гудела голова после удара, и мутило от влитого насильно спиртного. Но, он вспомнил почти сразу же всё. И как зашел в квартиру, и как бросился в сторону ванной, и как выключили его внезапно. А теперь он сидит на полу возле дивана, и напротив какие-то две незнакомые физиономии с явно уголовным оттенком.

Глядя на первого, он тут же, не задумываясь, назвал его Бугай. Глядя на второго, вспомнил татарское слово «Сархуш», означавшее забулдыгу.