Охота на Фенрира

На фронте, в свое время, некурящий Хлебушкин безошибочно научился различать запах курева в любых количествах.

Скорее всего, курили или на балконе, или в форточку.

После такого «открытия», Вальтер Сергеевич, срочно поменял замки, и стал с этого дня внимательно следить за происходящим на улице, лишь только он появлялся там по какой-либо надобности.

Сейчас же, убедившись в безопасности, и довольно напевая мотивчик из далекого детства – «А ну-ка, песню нам пропой, веселый ветер, веселый ветер» – Хлебушкин зашел в прихожую, и, сняв с себя старенькую потрепанную курточку, принялся вешать ее в гардеробе.

Без уличной одежды, он оказался в добротном ухоженном черно-синем классическом костюме. В приподнятом настроении, Вальтер Сергеевич, уже собрался разуться и, присев на тумбочку, спросил сам у себя весело. – А ты переживал, Вальтер?! Как там Геродот, отец- основатель говорил?! Твое здоровье – чистый воздух, вода и пища. Вставай утром с радостью, ложись спать с улыб…

Но, старик не договорил, и оборвал себя на полуслове… Его ставшее с годами дальнозорким зрение разглядело в комнатах квартиры настоящий разгром, словно татаро-монгольское иго прошлось.

Множество вещей, книг, газетных подшивок были сброшены на пол и представляли собой невероятный кавардак. Причем Хлебушкин увидел только часть хаоса, находясь в прихожей, и боялся представить, что он обнаружит при полном рассмотрении внезапного бедлама.

Он инстинктивно протянул руку во внутренний карман куртки и достал оттуда крестовую отвертку.

В голове барабанной дробью стучала одна навязчивая мысль. – Всё-таки перехитрили, крысы царедворные…

Но, додумать он не успел… В глазах внезапно потемнело, и Хлебушкин рухнул на пол от тягуче-чугунного и тяжелого удара, смявшего с хрустом худощавую жилистую шею. При падении старик сильно ударился лицом об пол. Из разбитых рта и носа потекла густая кровь.

Над рухнувшим хозяином квартиры распростерся здоровенный малый, растирая пудовый кулак после нанесенного удара. Он стоял и смотрел ничего не значащим взглядом на лежащего без сознания Хлебушкина.

– Ну, ты здоров, Самара-городок, – восхищенно произнес еще один, с белым шарфиком на шее, выходя из кухни и обращаясь к тому, кого он назвал «Самарой». – Ты его, надеюсь, не замочил?

– Было бы чего мочить? – Буркнул здоровенный тип в ответ. – Сто лет в обед.