Теночтитлан. Последняя битва ацтеков

Видимо от возбуждения, они сильно покраснели, и Эрнан с вожделением тут же вобрал губами эти капли пролитого вина… У неё были пышные чёрные волосы. Она была изумительно красива… Кортес по – прежнему не мог оторвать от неё взгляда. Он воспринимал обладание этой женщиной как приз победителю за успешные боевые действия. Приз, который предложила ему сама жизнь. Малинче тоже сделала глоток вина и от этого немного опьянела. От неё начал ускользать смысл слов, произнесённых капитаном. Она не поняла, почему он, после того как в очередной раз бросил кости на её грудь, вдруг собрал их в кулак и спрятал за пояс со словами: – “ Это тайный сигнал! Две шестёрки! Голос Сатаны! Сегодня день удачи!”.

 – Он прильнул своими губами к губам Малинче в долгом поцелуе, а потом забормотал:

– Целовать, поцелуй, целоваться, целовался, нас целуют… – за каждым словом Кортеса следовал поцелуй. Он целовал её ладони, плечи, уши, грудь…

Как будто на уроке Малинче повторяла слова капитана и одновременно покрывала его лицо и руки ответными поцелуями:

– Целуй, целовать, поцелутль…

– Поцелутль – это неправильно.

Надо говорить “поцелуй”, Марина, “поцел…” – не договорив, Кортес коснулся губами того места, где рождается страсть… и Малинче едва не задохнулась от наслаждения, и закрыла глаза…

– Поцелуй, целовать… – прошептала она, не поднимая век.

Улыбаясь как олень, попавший в капкан любви, Кортес ласково провёл рукой по губам женщины и продолжил урок:

– Поцелуй – это начало жизни. Первое, что сделал Бог, тоже был поцелуй.

Он поцеловал человека и с этого началась жизнь. С поцелуем продолжается жизнь и с ним же заканчивается… поцелуй – это любовь…

– Люботль, – эхом отозвалась Малинче.

– Нет, Марина. Надо говорить любовь, любовь…

– Любовь, – на этот раз правильно выговорила любимая женщина капитана.

Кортес сделал последний глоток вина. Чаша опустела. Он наклонился к красивой груди Малинче и прижался щекой к её бархатной и немного влажной коже. Ответным жестом женщина запустила пять пальцев в густую шевелюру капитана и слегка потрепала её, вызвав у влюблённого кастильца очередной прилив нежности.

Не выходя из этого состояния, он проговорил:

– Когда всё закончится и нехристи получат Святое Причастие, всё будет по – другому. Ты увидишь. Мы засадим эту землю пшеницей, виноградом, яблоками, абрикосами. Вместо цветов у нас повсюду будет расти хлеб. Мы построим деревянные дома на каменных фундаментах и с крышами из черепицы как в Севилье.