Преадамит

– Родишь, не биспокойси. Поживёшь у меня недельку, по хозяйству подсобишь, я поколдую и, вернёшси в город, зачатие свершится.

Лина рассмотрела «Ягу-младшую»: большой горб, слегка смещённый влево, шишка (или опухоль) на шее справа; нос крючком, многочисленные бородавки возле губ, глаза мутные, во рту несколько острых обломков зубов, раздражал особенно средний, он так противно выпирал, когда уста старушки были закрыты. Бабуля – вылитая ведьма гоголевской эпохи.

Из соседней комнаты вышел здоровенный детина: небритый, заросший, неряшливый, по виду – недалёкий.

Он принялся рассматривать гостью, поедал Алину глазами, едва не роняя слюну на пол, женщине стало противно.

– Кыш! Кыш отседа! – Закричала старуха, напугав больше Вильд, нежели переростка.

Парень пробормотал нечто невнятное, махнул рукой и вышел из избы.

– Сейчас миленькая, сейчас. – Поднялась бабушка, хрустя суставами, – выйду, спрошу, чего хотел внучок. – Хозяйка взяла костяную трость и захромала к двери, – не бойси! Я скоро, скоро.

Подслушать о чём говорили «родственница яги» с помощником, Лине не удалось, а жаль. Казалось, беседа касается именно её. Тревожное чувство появилось в груди.

Старуха вернулась через несколько минут, она достаточно бодро, по сравнению с прошлым разом, прошла обратно в кресло-качалку.

– Ведай… поведай, историю свою, бабушка тибе послухает.

Блогер, используя актёрский талант, натренированную дикцию, принялась рассказывать о бесплодии, о том, как хочет родить ребёнка.

Интересно, что врала Алина лишь отчасти – она и вправду стала бесплодной в двадцать три года. Бурная молодость, вечеринки, беспорядочные связи с мальчиками и… аборты… лишили женщину репродуктивности.

Абрамова заканчивала душещипательный рассказ, как неожиданно, «больная» старушка, резко отодвинув кресло назад, буквально «выстрелом» из него полетела «щучкой» на гостью, выставив вперёд морщинистые, сухие руки с длинными, жёлтыми ногтями и визгом, бьющим по психике, – «Ва-а-а!».

 – Крик оказался настолько громким, что задрожали стёкла, кот подскочил на печи и встал дыбом, Алина растерялась и оказалась повалена на пол вместе со свечами и книгами со стола. Дальше – темнота.

Очнувшись, Вильд ощутила острую боль в голове, пошевелиться не в силах – крепко связана. Губы ссохлись, во рту привкус крови, жажда… нестерпимо хочется пить. Сколько времени пролежала в отключке – не знает, мысли спутанные, тесно и холодно.