Иллюзия

Вдруг у Руслана потемнело в глазах, дыхание перехватило, из носа хлынула кровь. Ильич реализовал задуманный план. Брянец отбежал в сторону, задрал голову вверх.

– Хватит с тебя? – Хмурый подошел к поверженному.

Он долго раскачивался на стуле у кровати хозяина транзистора, лежавшего носом в потолок с приложенным платком, наставлял:

– Это общежитие… Обще… Житие. Нужно делиться.

Но требование музыки забылось. Соликамцы перестали навещать земляков, пьянки за стенкой прекратились.

Первый курс предполагал общеобразовательные предметы.

В притихшую аудиторию вошел мужичок, склонный к усыханию. Пошатываясь от похмелья, коричневый пиджак с проплешинами дошагал до учительского рабместа. Горящие зрачки окинули собравшихся, сухие руки поерошили жесткий бобрик. Рыжий портфель лег на стол.

– Меня зовут Ихоткин Евгений Павлович, доцент кафедры истории. Буду преподавать вам Историю Отечества. Достаем тетради, записываем.

– Мочалкин, значит, – шепнул Панасенко Забаровскому.

– Почему?

– Ихотка – мочалка.

У вас в Брянске не так?

Весь семестр студенты писали от «до нашей эры» до Смутного времени. Ихоткин не вел журнала посещений, индифферентно относился к присутствующим, отбывая научную повинность. Прохаживаясь меж рядами, заглядывая через плечи в бумаги студентов, он обратил внимание на неумение конспектировать. Тут же на доске изобразил. Оказывается, поля, бывшие в школьных тетрадках и исчезнувшие в новомоде, нужны для заметок, комментариев. Однажды для галочки он провел самостоятельную работу по Крещению Руси.

Большинство грамотно переписало начитанную лекцию, Глеб изложил отсебятину.

– Всем пятерки, Малышев – два, – сухо заметил по итогам историк, добавив для аргументации: – Вы перепутали женское начало, я имею в виду Ольгу, и мужской конец, я имею в виду Владимира.

Группа ехидно похихикала. Юноша закусил губу, потупил взгляд, затаив обиду.

К концу семестра написали контрольную.

– Всем пятерки, Малышев – два, – резюмировал Евгений Павлович.

– Почему два?! – взорвался «тихий омут».

Доцент долго всматривался в студента, как удав в зарвавшегося кролика, наконец, выдохнул:

– Идите к доске, изложите свою позицию. Мы все посмеемся.

Брянец вышел, встав полубоком к преподавателю.

– Начните с того, что русские сами виноваты в нападении монголо-татар.

Группа, не дожидаясь команды, расхохоталась. Смолчали лишь Руслан с Димкой.

– Я на самом деле так считаю, – упрямился Малышев, – и это прямо вытекает из Карамзина.