Иллюзия

Но, когда Казанове предлагают купить девочку-ребенка и пользовать, как хочешь, что это? Разве это не правда? Разве мы должны лакировать нашу историю в угоду сегодняшней конъюнктуре?

– Сегодняшняя конъюнктура, наоборот, предполагает полное очернительство, покаяние за несовершенные преступления, взятие вины других на себя. А чем маленькая девочка в грязных отрепьях, вынужденная выходить в Европе на панель, лучше нашей? Но там это преподносится, как легкое недоразумение, а у нас, как норма жизни.

Дверь распахнулась, нагло ввалились гости соликамских соседей.

– Пацаны! – Под тяжестью алкоголя гнулся белобрысый парень третьего курса с осоловевшими глазами. – Дайте транзистор погонять!

Сзади подтолкнули, проситель чуть не завалился на Глеба, удержался в последний момент. В комнату вошли двое дружков: толстяк с глупой улыбкой и хмурый с опухшим лицом. Дукаревич с Сашкой молчали, будто посторонние, Малышев напрягся в ожидании падения шатающегося молодца. Пьяные бесцеремонностью часто пугают трезвых.

– Извините, ребят, сами слушаем, – пролепетал Руслан.

– Ну чо ты жидишься? – Первый доплелся до стола, поискал розетку для отключения.

– Я же сказал! – вскрикнул хозяин и вскочил.

– Ты не прав. – Приблизился хмурый, начал крутить пуговицу на рубашке. Поднять взгляд до лица мешала пьянь. – Ты где живешь? В общежитии. В обще.... житии… Общее проживание… Нужно всем делиться.

Третий глупо улыбался у двери, зашел явно до кучи, на случай потасовки. Белобрысый отчаялся обнаружить розетку, ухватился за шнур, рука по кабелю поползла к плинтусу.

– Ну вот, – сильнее расстроился Руслан, – мало того, что чуть транзистор не разбили, еще и пуговицу оторвали.

– Ничего страшного… – увещевал хмурый, пытаясь приделать обратно. – Все путем.

– Да чо ты с ним возишься, Ильич?! Дать по морде и успокоится!

– Он хороший парень… с пониманием… – Пальцы с пуговицей тыкали в солнечное сплетение.

Хозяин «яблока раздора» растерянно взирал на бесплодные попытки, наконец, надоело.

– Давай сюда, я пришью.

– Правильно… Иначе не получается… Чо, даешь транзистор?

– Нет. – Забаровский сделал неимоверное усилие для твердого отказа.

Хмурый нашел силы поднять глаза, встретился с робким взглядом, тут же опустил.

– Пойдем, выйдем. – Ильич мотнул тяжелой головой, поплелся к выходу.